Братья Дарденн

Среди кинокритиков бытует мнение, что современный кинематограф находится в глубоком кризисе. Режиссеров уровня Кубрика и Бергмана сменили дельцы вроде Майкла Бэя. Как бы не старались кинокритики уничтожить блокбастеры, критикуя их за вторичность, безвкусицу и сюжетные дыры, очередные «Трансформеры» и «Мстители» продолжают собирать рекордные суммы в прокате.

О деградации кинематографа говорят не только кинокритики, но и профессиональные
голливудские сценаристы:

«Фильмы изъедают сами себя бездной технических возможностей, полагаются только на них, забывая о реальной жизни и живых людях. Мы переживаем тенденцию деградации. Режиссерам и сценаристам пора перестать заниматься искусством ради искусства, делать кино про кино, прекратить злоупотреблять техническими возможностями и вернуться к тому, чем должен заниматься истинный кинематограф».

Роберт Макки

Время от времени голливудская фабрика впрыскивает инъекции интеллектуальных посланий в попкорновое ведро, но это не делает их фильмы лучше. Они притягивают интеллектуалов и вовлекают их в череду бессмысленных дискуссий о феминизме, противостоянии демократов и республиканцев, правах меньшинств и прочих темах американского истеблишмента. Смысловой пласт на поверку оказывается ширпотребом, который спустя пару месяцев перестает быть актуальным. В то время как фильмы Хичкока и Кубрика, Эйзенштейна и Чаплина, Бергмана и Феллини, Уэллса и Куросавы продолжают приковывать к себе внимание. Но несмотря на засилье полуторачасовых клипов со спецэффектами и шутками ниже пояса в современном кинематографе встречаются самобытные авторы.

Будущие призеры «Пальмовой Ветви» родились в провинциальном городке Серен в пятидесятых годах прошлого века. Окончив университет, братья устроились на работу в местный театр. В 1975 году они открыли свою киностудию, где выпускали документальные фильмы о Второй мировой войне и забастовочном движении в послевоенной Бельгии. Спустя три года вышел в свет их первый полноценный документальный фильм — «Песня соловья», посвященный сопротивлению нацистской оккупации в Бельгии, а еще 10 лет спустя братья отсняли свою первую драму под названием «Двуличный», о еврейской семье, убитой нацистами. Сами авторы признавались, что кино пришло в их жизнь случайно, когда, еще работая в театре, к ним на репетицию невзначай зашел их приятель с любительской камерой и начал снимать постановку на сцене.

Творческий метод братьев заключается в том, чтобы сделать зрителя соучастником их историй. Прицел дарденновской камеры направлен на повседневную жизнь социальных низов в пригородах Бельгии. Ручная камера следует по пятам своих героев и создает тем самым эффект вовлеченности в происходящее на экране. Благодаря этому, сложные моральные дилеммы вынуждены решать не только персонажи фильма, но и его зрители. Реалистичность достигается также за счет использования в кинолентах малоизвестных актеров. Для погружения в историю очень важно вовремя отсечь все лишние ассоциации и Дарденны с этим справляются на ура.

Международная известность к братьям пришла в 1999 году после выхода фильма «Розетта». Это остросоциальная драма о девушке-подростке, живущей в маленьком трейлере на отшибе города вместе с матерью-алкоголичкой. Испытательный срок подходит к концу и Розетту увольняют с фабрики. Она хорошо справляется со своей работой, но владельцу фабрики выгоднее постоянно менять работников, чтобы удерживать низкую заработную плату. У Розетты нет ни друзей, ни любимого человека, никого… Отношения с матерью напряженные, ведь она является обузой на плечах ребенка, и к тому же не собирается меняться. Если в нормальных семьях дети желают стать похожими на своих родителей, то в данном случае все ровно наоборот.

Мать предпочитает вести паразитический образ жизни, продавая свое тело за еду и выпивку. Дочь, напротив, в буквальном смысле бьется за возможность зарабатывать деньги честным трудом. Даже после несправедливых увольнений она не опускает руки и продолжает искать способы прокормить себя и мать. В ход идет даже изготовление рыболовной ловушки из куска проволоки, стеклянной бутылки и веревки. Найти работу ей помогает молодой человек по имени Рике, продавец вафель в одном из вагончиков, что разбросаны по городу. Он очень тепло относится к Розетте, несмотря на ее закрытость и нелюдимость. После очередного скандала с матерью она пользуется расположением Рике, чтобы переночевать в его квартире. Вскоре подтверждаются ее подозрения о том, что Рике мухлюет с продажей выпечки. Такой-же бедолага, как и она, еле сводящий концы с концами, с самого первого дня он обманывал хозяина прилавка, продавая собственные вафли, сделанные им дома. Розетту снова увольняют. На этот раз ее место занимает сын хозяина пекарни. Доведенная до отчаяния полуголодным существованием и неудачами, она решается рассказать владельцу прилавка о темных делишках Рике, чтобы занять его место. Он принимает предательский и крайне неожиданный удар в спину от человека, к которому относился с распахнутой душой. Розетта получает заветное место, но уже на следующий день увольняется. Другой бы на ее месте просто пожал плечами, ведь выживают наиболее приспособленные. Но до Розетты доходит ужас того, что она предала того единственного, кто относился к ней по-человечески. Она намеревается покончить с собой, но неожиданная встреча с Рике дает ей надежду на спасение.

Фильм «Обещание» фокусирует внимание на судьбе беженцев. Юноша по имени Игор, роль которого исполнил частый гость дарденновских фильмов, Жереми Реньё, вместе со своим отцом — Роже зарабатывают на жизнь трудоустройством африканских и восточноевропейских мигрантов в Бельгии. Помимо этого, Игор подрабатывает помощником автомеханика, однако он не может полностью сосредоточиться на данной специальности, потому что вынужден постоянно помогать отцу. Роже планирует купить дом, что находится неподалеку от места проживания мигрантов. Те из них, что не в силах расплатиться с ним в конце месяца, отрабатывают на стройке этого дома. Между делом на экране проскальзывают кадры, отражающие рутину мигрантской жизни. Кто-то в свободное от работы время увлечен азартными играми, видимо, в надежде вернуть хотя бы часть той суммы, что содрал с них начальник, а кто-то пытается снять ежедневный стресс принятием тяжелых наркотиков. Однажды на стройку врывается трудовая инспекция, и в попытках скрыться от них африканский нелегал Амиду падает со строительных лесов. Единственным свидетелем случившегося оказывается Игор. За считанные секунды до смерти Амиду он дает ему обещание позаботиться о жене и маленьком ребёнке, которые недавно переселились к нему из Африки. Узнав о случившемся, чтобы избежать проблем с законом, отец закапывает труп, и сообщает жене погибшего, что тот снова проигрался в карты и решил ненадолго скрыться. Роже не удается уговорить ее взять ребёнка и полететь обратно в Буркина-Фасо, она все еще верит, что муж вот-вот вернется. Игора мучает совесть, он пытается помочь жене Амиду, анонимно посылая ей деньги и спасая от сексуального рабства, в которое ее пытался обратить Роже. Фильм заканчивается на довольно неоднозначной ноте. С одной стороны, мать с ребенком в безопасности, они собираются уехать в Италию и поселиться на время у родственников. С другой стороны, Игор все-таки решается рассказать правду о несчастном случае, после чего опустошенная женщина молча покидает вокзал в неизвестном направлении. И все-же, он сдержал обещание.

Визитной карточкой Дарденнов является фильм «Два дня, одна ночь», в съёмке которого приняла участие известная актриса — Марион Котийар. Привлечение знаменитостей несвойственно режиссерам, но в данном случае можно сказать, что Дарденны не зря пошли против подобного принципа. Режиссерам удалось создать крепкий и органичный художественный образ, контрастирующий с привычными для Котийяр ролями. В одном из интервью оскароносная француженка даже призналась, что опыт работы с братьями был самым приятным в ее карьере. Героиню Котийар зовут Сандра. Женщина средних лет, живущая с мужем и двумя детьми. Она борется с депрессией, и в связи с этим была вынуждена взять больничный отпуск. Во время отсутствия Сандры владелец фирмы осознает, что рабочий коллектив и без нее неплохо справляется, и, чтобы не тратить лишние деньги на зарплату, решает уволить ее. Однако, он даёт работникам право выбора — Сандра будет уволена, но взамен каждый из 16 работников получит премию в 1000 евро. Большинство коллег выбирает премию, но у Сандры в распоряжении есть еще ровно два дня и одна ночь на то, чтобы переубедить их. Ситуация, в которой оказывается героиня просто ужасная. Ей приходится идти к коллегам, большинство из которых также испытывают материальные трудности, и убеждать их в том, что ее рабочее место важнее премии. Проблема еще и в том, что она до сих не оправилась после болезни. Сандра принимает запредельные дозы антидепрессантов, чтобы продолжать бороться за сохранение своей работы. Ей приходится выдавливать из себя просьбы проголосовать за нее. Она чувствует себя виноватой и униженной, однако у нее попросту нет выбора, ведь потеря работы может поставить жирный крест на будущем ее семьи. После череды отказов она даже предпринимает неудачную попытку самоубийства, и, если бы не муж, служащий ей моральной опорой от начала до конца истории, она бы давно сломалась. Режиссерам удалось продемонстрировать яркий образец конкурентной среды в рыночном обществе. Размер пирога ограничен, и чем больше получишь ты — тем меньше останется другим. Таковы правила игры, где каждый последовательный участник старается урвать кусок побольше… Голосование заканчивается не в ее пользу, но шеф соглашается оставить её при условии того, что не будет продлевать контракт с одним из оставшихся работников. Недолго думая, Сандра отказывается и навсегда покидает фирму.

Фильмы братьев Дарденн – это фестивальное, авторское кино. Оно интеллектуальное, но не элитарное. Здесь нет томных сорокаминутных диалогов о европейской культуре и постмодернистской философии. Вместо этого режиссеры рассказывают близкие и понятные многим жизненные истории. Дарденны на протяжении долгих лет доказывают простую, но важную истину. Для того, чтобы снимать умное кино вовсе необязательно использовать затянутые и тяжеловесные планы, сыпать библейскими отсылками, цитировать авторитетных авторов и эпатировать публику. Умное кино – оно не про цитаты, оно про людей.

Правдивое отражение реальности, выраженное в художественных образах, открывает для нас больше смысловых уровней, чем любая постмодернистская мозаика. Классовая солидарность промышленных рабочих, некогда считавшаяся их неотъемлемой сутью, стирается и обесценивается. Что делать, если коллектив готов пожертвовать своим братом по классу ради денежной премии? Сандра ответила по-своему, выбрав индивидуальный бунт против существующего порядка. Но пройдет какое-то время и возможно она станет почетным членом боевого профсоюза, возглавляемого Розеттой Стремительная атомизация капиталистического общества разрушает не только классовые, но и семейные связи. Отдать собственного ребенка в детдом, чтобы спастись самому? Продать на черный рынок? Смириться и вырастить ребенка в трейлере, заплатив за это собственной физической и моральной деградацией? Режиссёры не занимаются морализаторством. Они показывают трагедию людей, ставших привычной частью региональной телехроники. Дарденны берут устойчивые стереотипы и при помощи художественных средств разрушают их. И в этом они радикально расходятся с массовым кинематографом. Иначе говоря, стоят по другую сторону баррикад.

Продукция масскульта настолько однообразна, что фундаментально ее можно свести к примитивной схеме. Неудачник становится обладателем суперсилы и получает недоступные ранее вещи – материальное богатство, славу, женщин и власть. Этот избитый сюжет выстреливает в разных декорациях и несмотря на банальность продолжает пользоваться огромной популярностью. Потребитель масскульта легко ассоциирует себя с неудачником на экране, поскольку в реальной жизни он является таким же офисным планктоном или забитым школьником. И с такой же легкостью он принимает способ, которым решаются жизненные проблемы главного героя. Укус радиоактивного паука, выигрыш в лотерею, письмо из Хогвартса – в общем, все то, что не предполагает никаких значимых усилий. Совсем иначе развивается сюжет авторского кино. Розетту не кусает радиоактивный паук, чудо не происходит, нет, ей приходится прикладывать гигантские усилия для того, чтобы найти работу, но все они безуспешны. Появление Рике в ее жизни дает возможность выбраться из нищеты, но цена за это слишком высока. У этой истории открытая концовка. Мы не знаем, что случится после финальной встречи, будут ли главные герои счастливы или напротив – бесследно сгинут. Но это и неважно, ведь фильм подводит нас к проблеме, заставляет задуматься над ней и принять собственное решение. Авторское кино пронизывает рефлексия, масскульт же подобно трамваю движется в единственно возможном направлении, проходит все остановки и повторяет свой цикл. Механическое повторение одних и тех же действий ослабляет внимание и вызывает у зрителя автоматические реакции. Если же товар бунтует против установленных правил, как, например, сериал «Игра престолов» нещадно расправляясь с полюбившимися зрителю героями, то делает это только для того, чтобы установить новый канон, проложить новые рельсы взамен старых.

Адорно и Хоркхаймер объясняли популярность массовой культуры тем, что она является продолжением отчужденного труда. Наемный работник в капиталистическом обществе выполняет функции живого придатка машины. В производстве товаров он всегда выступает в качестве исполнителя и никогда в качестве организатора. Таким образом, рабочий поглощен товарным производством будучи при этом никогда в него не вовлеченным. Точно по такой же логике массовая культура взаимодействует с массовым зрителем. Культурная индустрия формирует в зрителе покорного потребителя, а не соучастника творческого процесса. Зритель потребляет математически точное количество действий, реплик и смыслов. С первых кадров он знает, чем закончится история, кто в фильме – хороший и кому надо сопереживать, а кто плохой и кого надо ненавидеть. Идеальный товар массовой культуры вообще не должен вызывать никаких собственных мыслей и чувств у зрителя. Его досуг должен быть продолжением его отчужденного труда – механические операции с пронумерованными и однотипными смыслами, не требующих творческого вмешательства. Это не отменяет обновление массового кинематографа: ковбои сменяются джедаями, но логика культурной индустрии остается неизменной. Производство фильмов – это бизнес, в котором крутятся большие деньги. В кинопроизводство инвестируют банки, корпорации и государство. Чем больше бюджет фильма, тем рискованнее снимать нестандартное кино.

– Одна из причин по которой я вышел на пенсию – это возможность делать непопулярные фильмы. Потому что в том мире, где мы живем, в системе, которую мы создали сами для себя — это крупная индустрия — нельзя терять деньги. Смысл в том, что тебя вынуждают снимать определенное кино. Я всегда отвечал тем, кто, тогда, еще во времена Советского Союза, спрашивал: “Как, разве вы не рады тому, что живете в Америке?”. Я всегда им отвечал, что знаю многих русских режиссеров, у них куда больше свободы, чем у меня. Им нужно всего лишь быть осторожными с критикой правительства, а так они могут делать, что захотят.

– А что должны делать вы?

– Заниматься очень узким направлением коммерции. 

Интервью с Джорджем Лукасом

Остановить или изменить движение этого конвейера изнутри невозможно. Многие талантливые режиссеры и сценаристы пытались привнести в Голливуд творческую искру, но в результате встраивались в систему и производили новую линейку фастфуда.

Обречены ли мы жить в обществе, которое будет покорно ждать восемьдесят вторую часть «Трансформеров» и его российские суррогаты? Это зависит от той экономической реальности, в которой мы живем. Пока человек будет чувствовать свое бессилие перед экономической стихией и государственной машиной, он будет нуждаться в супергероях. Им он доверит судьбу мира, отдаст свой голос на выборах и спасение своей души.

Фильмы братьев Дарденн идут против течения. Они бьют своим жестким реализмом по голове зрителя, срывая с него розовые очки. Но на этом их радикальность заканчивается. Растерянный зритель не знает, что делать и куда идти. И он возвращается к супергероям, потому что те хотя бы делают вид, что знают.

Back to top button