Лекция 11. Накопление капитала

СМИТ: Мне кажется, что в десятой главе Маркс поднимает вопрос о рабочем дне как в его историческом контексте или в контексте особенностей капиталистической системы, так и в контексте автоматизации, трудовых отношений и отношений с природой. Мы не сможем понять всеобщий закон капиталистического накопления без этого исторического контекста и без той аналитической работы, проделанной ранее. По этой причине мне кажется, что данная глава является ключевой в первом томе.

ХАРВИ: Согласен, это кульминация первого тома. То, что вы говорите, очень важно: исторические аргументы в книге постоянно сочетаются с логическими. Иногда непонятно, исторический ли это аргумент или логический. Иногда они и вовсе неотделимы друг от друга. Между ними, если позволите так выразиться, диалектическая связь. В главе о рабочем дне Маркс противопоставляет исторические обстоятельства текущей ситуации. Но вы не сможете понять это противопоставление, если не поймете его теоретическое основание, а именно: почему капиталисты придают такое значение чужому времени?  Что происходит в ситуации, когда, допустим, я рабочий, а кто-то одержим тем, чтобы распоряжаться моим временем, управлением каждой секундой? Поэтому теоретические аргументы неотделимы от исторических.

Сейчас мы подошли к разбору всеобщего закона капиталистического накопления. Мы столкнемся с рядом трудностей. Теоретическая основа этого закона отсылает нас к началу первого тома. Чему посвящена эта книга? Критике политической экономии. А что утверждали представители политической экономии? В общих чертах: «Оставьте свободный рынок в покое, и все будет нормально».

Естественно, так считали не все, но во времена Маркса рыночный утопизм был крайне распространен. Маркс возражает: «Хорошо, давайте представим, что вы создали такую утопию». Собственно, последние 30-40 лет нам только это и твердят: «Оставьте свободный рынок в покое, и все будет хорошо». А в этой главе Маркс показывает, что на самом деле произойдет, если вы «оставите свободный рынок в покое».

Во-первых, начнут появляться монополии, которых быть не должно. Идея рыночных утопистов о том, что капитализм должен быть конкурентным, в итоге наталкивается на тот факт, что доминирующее положение занимают большие игроки. Если взглянуть на последние 30 лет, когда все проповедовали преимущества свободного рынка, то мы увидим, что в фармацевтической, энергетической и иных отраслях образовались олигополии. Поэтому Маркс и называл рыночный утопизм саморазрушительным. Он нестабилен и всегда ведет к образованию монополий.

Во-вторых, будет ли такая система полезна для рабочих? По мнению сторонников рыночного утопизма, если вы оставите рынок в покое, это пойдет на пользу и работникам. Но Маркс доказывает: нет, произойдет ровно наоборот — богатые будут становиться еще богаче, а бедные — беднее. И что у нас происходит последние 30 лет? Богатые богатеют, а бедные беднеют. Маркс доказывает, что причиной этому — рыночный капитализм. Возникает все больше монополий, растет уровень неравенства.

Я думаю, что эти утверждения из 25 главы — предсказания того, что произойдет, если вы будете двигаться в направлении либерализации рынка. Конечно, в 1950-60-х капитализм не предполагал эту сверхконкурентную гонку. Это произошло в 1970-х. Сейчас мы подходим все ближе и ближе к тому, что предсказал Маркс. Поэтому, я думаю, это ключевая глава для понимания и теоретического, и практического доказательства. Но практическое доказательство зависит от определенных условий: он не говорит, что это приведет к гибели капитализма. К гибели капитализма приведет слепое поклонение и обожествление идеи о свободном рынке. Я считаю, что это блестящая глава, которая с потрясающей точностью описывает нашу текущую ситуацию. Это ключевое место книги, кульминация всего первого тома. Паззл аргументов прошлых глав складывается тут. Маркс совместил, если позволите так выразиться, синтетическую модель капитализма с динамической.

В 24-ой главе он рассматривает эту синтетическую модель с позиции классовых отношений между капиталом и трудом. И, как вы увидите, Маркс пишет об общественном воспроизводстве с большим интересом, чем о его технической основе.

В главе 25 он рассматривает последствия накопления капитала с точки зрения капиталиста. В какой-то момент даже начинает казаться, что он сочувствует капиталистам, поставленными перед фаустовской дилеммой: потреблять или инвестировать. Вы также увидите что, исходя из принудительных законов конкуренции, капиталисты не всегда свободны, как на то надеялся Милтон Фридман, в вопросе выбора, сколько и куда они должны реинвестировать, поэтому часто накопление существует только ради накопления, а производство — ради производства.

В 26 главе он рассматривает этот процесс с позиции трудящихся и что это значит для рабочего класса в целом. Здесь вы увидите, что одно из утверждений из ранних глав «Капитала», — что все продается по своей стоимости, — неприменимо к рабочей силе. Рабочая сила в этом отношении более гибкая. Как это часто бывает у Маркса, мы видели это, например, в главе о рабочем дне или машинах и крупной промышленности, он сначала разбирает теоретическое положение, а потом ставит вопрос: а работает ли оно на практике? В конце этой главы происходит то же самое: вот теория, а вот как она работает на практике. Теория гласит, что для капитализма жизненно необходимо существование резервной армии труда, излишка труда, который создает условия для поддержания относительного обнищания всех рабочих. Рассматривая условия труда в городах и деревнях Британии, сравнивая их с Ирландией, можно понять классовую структуру общества.

Теория в этой главе неразрывно связана с историческими реалиями. Я буду делать упор на теорию, но также я хочу напомнить, что Маркс в своих размышлениях исходит из ряда допущений. Например, он исходит из того, что рынок без всяких проблем решает вопрос перераспределения излишков между процентом и рентой, прибылью с торгового капитала, налогами и прочем. Другими словами, Маркс предлагает рассматривать отношения между классом капиталистов и рабочим классом. Такое допущение, хотя оно и не совсем верно отражает действительность, помогает нам проследить динамику капитализма, что было очень важно для Маркса. Поэтому он исходит из допущения идеального рынка.

Маркс выводит три понятия. Ранее в «Капитале» мы уже встречали понятие «органическое строение капитала», но здесь оно будет рассмотрено подробно.  Я должен сказать, что вы можете прийти к таким же выводам, не используя эти три понятия. Но они имеют важное значение для того, чтобы понять ход мыслей Маркса, особенно важно это будет в третьем томе «Капитала». Они также будут важны и для понимания всеобщего закона капиталистического накопления. Поэтому мы подробно разберем данные понятия.

Маркс начинает главу со следующего заявления: «Строение капитала можно рассматривать с двух точек зре­ния». Проблема здесь заключается в том, что в итоге он рассмотрит строение капитала с трех точек зрения.

Во-первых: «Рассматриваемое со стороны стоимости строение опреде­ляется тем отношением, в котором капитал делится на постоянный капитал, или стоимость средств производства, и пере­менный капитал, или стоимость рабочей силы, т. е. общую сумму заработной платы».

Во-вторых, строение капитала можно рассмотреть с точки зрения материала, функционирующего в процессе производстве. Это техническое строение капитала, как называет его Маркс.

Далее он пишет: «Между тем и другим существует тесная взаимозависимость. Чтобы выразить эту взаимозависимость, я называю стоимостное строение капитала, — поскольку оно определяется его техническим строением и отражает в себе изменения технического строе­ния, — органическим строением капитала. В тех случаях, где говорится просто о строении капитала, всегда следует подразумевать его органическое строение».

Так сколько всего «строений капитала» выделил Маркс? Первое — техническое строение — физическое воплощение производительности труда. Его мерой будет количество произведенных за час предметов, например, стали. Чисто физическая величина. Очевидно, технические изменения повышают эту величину, так как увеличение производительности влечет увеличение количества производимой в час продукции. Стоимостное строение является соотношением вложений капиталиста в средства производства к вложениям в рабочую силу. Стоимостное строение можно описать формулой С делить на V.

Где С — стоимость, вложенная в средства производства, а V — переменный капитал, величина которого зависит от стоимости рабочей силы. Органическое строение это стоимостное строение, поскольку на него влияют изменения в физической продуктивности.

Тут есть определенные сложности.

Первое: можно ли применить это понятие на уровне компании? Допустим, я хочу изменить производительность труда, техническое строение капитала. Для этого мне нужно купить на рынке больше средств производства и, скорее всего, меньше рабочей силы. Для отдельного предпринимателя в отдельной отрасли соотношение С к V по этой причине изменится.

Но существуют также и внешние обстоятельства, допустим, произойдет технологический сдвиг в производстве промежуточных продуктов или создании самих средств производства. В таком случае мои затраты на С, постоянный капитал, уменьшатся, так как уменьшится стоимость товаров, на которые затрачивается С, так как производительность труда в отрасли, допустим, производства хлопковых нитей, увеличилась. Отрасль производства хлопковых нитей стала более продуктивна, сама нить стала более дешевой, следовательно, затраты на С, которые раньше шли на закупку этой нити, уменьшаются. Аналогично и с V, переменным капиталом: если в отрасли, производящей жизненно необходимые для работников товары, на которые они тратят свою зарплату, увеличивается производительность труда, затраты на V падают.

Существуют и иные рыночные процессы, которые происходят в результате технологических изменений в производстве или изменении в техническом строении капитала в отраслях, которые создают средства производства для других отраслей, и влияющие на соотношение С и V.

В данной главе не всегда ясно, учитывает ли Маркс эти взаимодействия, когда говорит о внутреннем строении капитала. Он признает существование и влияние этих взаимодействий, которые, по его мнению, не имеют такого сильного значения, мы вернемся к этому позже. Третье допущение: стоимостное отношение капитала С к V подвергается всем этим воздействиям. Допустим, обнаружение новых ресурсов (например, нового нефтяного месторождения), влечет резкое снижение стоимости добычи сырья, а плохой урожай в течение нескольких лет влечет рост стоимости хлопка и пшеницы: причина этих процессов одна.

В предыдущих главах мы видели, что у капиталистов есть разные способы для извлечения прибавочной стоимости: бесплатные товары, подержанная техника, устаревшая техника, которую можно бесплатно использовать, иные ухищрения капиталистов, которые могут повлиять на стоимостное строение капитала.

У Маркса были веские причины разграничить стоимостное и органическое строение капитала. Когда он говорит о технических или организационных изменениях, то он подразумевает стоимостное строение капитала. Органическое строение связано со стоимостным, на которое оказывает воздействие -это-. Как я сказал, -тут- не совсем ясно, идет ли речь о конкретной компании или о всей экономике в целом.

По мнению Маркса: «Многочисленные индивидуальные капиталы, вложенные в определенную отрасль производства, более или менее отли­чаются по своему строению друг от друга». Некоторые производства капиталоемкие, требующие крупных вложений в постоянный капитал, некоторые — трудоемкие, требующие больших вложений в переменный капитал. «Средняя из их инди­видуальных строений дает нам строение всего капитала данной отрасли производства. Наконец, общая средняя из этих средних строений всех отраслей производства дает нам строение общественного капитала данной страны», — страны, а не мира, — «и только об этом, в конечном счете, будет речь в дальнейшем изложении».

Он имеет в виду, что органический капитал учитывает и внутренние, и внешние факторы. На данном этапе Маркс просто излагает эти вопросы, перед тем как перейти к рассмотрению первой модели процесса накопления капитала. Аргументация сводится к следующему: капиталист накапливает полученную им прибавочную стоимость. Мы сейчас исходим из допущения, что технологических изменений и изменений в продуктивности не происходит. Часть прибавочной стоимости должна вновь инвестироваться в трудовые ресурсы, следовательно, накопление капитала, как говорит Маркс «…есть увеличение пролетариата». Или увеличение количества наемных работников. Откуда появляются эти трудовые излишки?

Далее он цитирует возмутительно откровенное мнение Мандевиля по этому вопросу и признает, что он в своем смысле, был более честен, чем его последователи, так как признавал, что для существования такой системы должно существовать определенное количество обнищавших безработных, которые должны стать плацдармом для дальнейшей экспансии капитала.

На странице 765 Маркс пишет: «Мандевиль, честный человек и ясная голова, еще не пони­мает того, что самый механизм процесса накопления с увели­чением капитала увеличивает и массу «трудолюбивых бедня­ков», т. е. наемных рабочих, которые вынуждены превращать свою рабочую силу в возрастающую силу для увеличения стои­мости возрастающего капитала…».

Это приводит Маркса назад, к дискуссии о Мальтусе, он посвящает ему большую сноску на странице 630, посвященную «поверхностно скомпилированному материалу» и «времени протес­тантских попов».

На странице 631 Маркс пишет: «При тех наиболее благоприятных для рабочих условиях накопления, которые предполагались до сих пор …», — обратите внимание на слово предполагались, — «отношение зависимости рабочих от капитала облекается в сносные или, как выражается Иден, «удобные и либеральные» формы». И такое действительно происходит, так как продолжающийся процесс накопления поглощает все трудовые излишки и ведет в итоге к повышению зарплаты. На странице 632 Маркс пишет: «Повышение цены труда вследствие накопления капитала в действительности означает только, что размеры и тяжесть золотой цепи, которую сам наемный рабочий уже сковал для себя, позволяют сделать ее напряжение менее сильным». Внизу страницы он пишет: «…увели­чение заработной платы означает в лучшем случае лишь количественное уменьшение того неоплаченного труда, который приходится исполнять рабочему. Это уменьшение никогда не может дойти до такого пункта, на котором оно угрожало бы суще­ствованию самой системы». Затем он добавляет: «Оставляя в стороне разрешаемые силой конфликты …» и так далее.

На странице 633 он пишет: «Или цена труда продолжает повышаться, потому что ее повышение не препятствует росту накопления». И ниже: «Или, — и это другая сторона альтернативы, — нако­пление вследствие повыше­ния цены труда ослабевает, потому что притупляется стимулирующее действие прибыли. На­копление уменьша­ется. Но вместе с его уменьшением исчезает причина его уменьшения, а именно диспропорция между капи­талом и доступной для эксплуатации рабочей силой. Следова­тельно, механизм капиталистического процесса производ­ства сам устраняет те преходящие препятствия, которые он создает. Цена труда снова понижается до уровня, соответствующего потребностям возрастания капитала…».

Схематично мы можем изобразить этот процесс так: накапливается определенный капитал, накапливается прибавочная стоимость, часть этой прибавочной стоимости капитализируется, то есть превращается обратно в капитал. Это увеличивает спрос на рабочую силу. Откуда берется этот увеличивающейся спрос? Его создает избыточное население. Со временем избыточное население будет все больше и больше поглощаться, что повлечет повышение заработной платы, которое либо не повлияет на процесс накопления, либо, если повлияет, уменьшит количество прибавочной стоимости, извлекаемой капиталистами.Что, в свою очередь, влечет снижение темпов накопления прибавочной стоимости, меньше прибавочной стоимости реинвестируется и капитализируется. Не говоря уже о том, что капиталист, глядя на все это, скажет: какой смысл мне возвращаться на рынок и так много платить за труд? Такими темпами, я не извлеку много прибыли или прибавочной стоимости, поэтому я даже не буду пытаться. Стимул зарабатывать для капиталистов притупляется высоким уровнем зарплат. Но как  повышение зарплат может не помешать накоплению капитала? Мы обсуждали, как это может случиться. В теории относительной прибавочной стоимости, рост производительности может повлечь рост уровня жизни. Рост уровня жизни работников, то есть увеличение стоимости рабочей силы, сопровождается  ростом уровня эксплуатации. Параллельно повышению производительности труда немного могут повышаться и зарплаты, капиталисты все равно извлекут больше, а не меньше прибавочной стоимости, даже если поднимут зарплаты.

Обратите внимание, для капитализма характерен саморегулирующейся механизм адаптации величины накопления и уровня заработной платы. Если зарплаты растут, то падает величина накопления. Падающая величина накопления вызовет снижение уровня реинвестирования, что, в свою очередь, снизит спрос на труд и зарплаты уменьшаться. Таким же образом, основываясь на том же саморегулирующемся механизме адаптации, происходит и следующий процесс: зарплаты поднимаются, величина накопления снижается, спрос на труд падает и вновь возникает избыток рабочей силы. Численность этого добавочного населения зависит в том числе и от общего роста населения.

Добавочное население играет важную роль. Маркс тут говорит: вы видели исторические примеры, когда уровень зарплаты и величина прибыли двигались в противоположных направлениях. И какой из этого вывод сделали буржуазные экономисты? Во всем виноваты жадные работники, жадные профсоюзы, которые постоянно требуют повышения зарплат и доводят тем самым экономику до стагнации. Уверен, вы тоже слышали подобные аргументы. Если уровень оплаты труда будет слишком высоким, то наступит стагнация. Поэтому, если кризис случится, то вина на этом лежит на работниках, а не на нас: это они требовали повышения зарплат. На странице 633 Маркс пишет: «Выражаясь языком математики, можно сказать: величина нако­пления есть независимая переменная, величина заработной платы — зависимая, а не наоборот». Другими словами, Маркс утверждает, что накопление капитала движимо решениями, которые принимают капиталисты, то есть нити управления системой в их руках. Поэтому если происходят какие-либо колебания — ответственность за них лежит на капиталистах.

Это приводит Маркса к рассуждению о так называемом «естественном законе народо­на­се­ле­ния». Вы можете сказать, что Маркс повторяется, учитывая отрывок о Мальтусе. Действительно, тут он просто более подробно развивает ранее озвученную мысль. На странице 634 он пишет: «Если количество неоплаченного тру­да, доставляемого рабочим клас­сом и накопляемого классом капиталистов, возрастает на­столько быстро, что оно мо­жет превращаться в капитал лишь при чрезвычайном увеличении добавочного оплаченного труда, то зара­бот­ная плата повышается, и, при прочих равных условиях, неоплаченный труд относительно уменьшается. Но как толь­ко это уменьшение доходит до пункта, когда прибавочный труд, которым питается капитал, перестает предлагаться в нормаль­ном количестве, наступает реакция: уменьшается капитализи­руемая часть дохода, накоп­ление ослабевает, и восходящее движение заработной платы сменяется обратным движением. Таким образом, повы­шение цены труда не выходит из таких границ, в которых не только остаются неприкосновенными основы ка­пи­талистической системы, но и обеспечивается ее воспроизводство в расширяющемся масштабе».

В сущности, это и есть краткое описание простой модели динамики накопления. Переходим ко второму параграфу. Маркс говорит, что в предыдущем параграфе мы совсем не учитывали технологические изменения, исходили из их постоянства. Он пишет: «До сих пор мы рассматривали лишь одну особую фазу этого процесса, именно ту, в которой увеличение капитала совершается при неизменном техническом строении капитала».

Но из теории относительно прибавочной стоимости мы знаем, что техническое строение капитала не может не изменяться. Маркс продолжает: «Раз даны общие основы капиталистической системы, в ходе накопления непременно наступает такой момент, когда разви­тие производительности общественного труда становится мощ­нейшим рычагом накопления». Сейчас мы будем рассматривать эту модель, но с учетом динамики относительной прибавочной стоимости и технологических и организационных изменений. Он начинает с чуть более подробного рассмотрения технического строения капитала, возвращаясь к -этому-, и далее продолжает развивать эту идею.

Технические условия, по словам Маркса, являются одновременно и причиной, и следствием изменения стоимостного строения капитала. Причины этих изменений произрастают из необходимости покупать новые машины, новые средства производства. Маркс говорит о зданиях, доменных печах, транспортных средствах и так далее. Для покупки большего объема средств производства, нужно затратить больше переменного капитала. Больше машин также требуют больше сырья.

Внизу страницы 636 он пишет: «Это изменение технического строения капитала, возрастание массы средств производства по сравнению с массой оживляющей их рабочей силы, в свою очередь, отражается в стоимостном строении капитала, в увеличении постоянной составной части капитальной стоимости за счет ее переменной составной части».

Далее следует утверждение, вызвавшее много споров: «Этот закон более быстрого увеличения постоянной части капитала по сравнению с переменной частью подтверждается на каждом шагу (как уже показано выше) сравнительным ана­лизом товарных цен, будем ли мы сравнивать различные эко­номические эпохи у одной и той же нации или различные нации в одну и ту же эпоху».

Здесь он пишет о тенденции органического строения капитала к постоянному росту. Маркс предполагает, что исходя из логики соотношения С и V, вам нужно покупать все меньше и меньше труда и все больше средств производства.

Интересно, что на странице 637 он также допускает возможность снижения постоянного капитала, в результате технологических изменений. Но речь идет только об относительной доли постоянного капитала в связи с понижением стоимости средств производства. На странице 637 он пишет: «Причина заключается просто в том, что с увеличением производительности труда не только возрастает объем потребляемых им средств производ­ства, но и понижается стоимость их по сравнению с их объемом. Таким образом, стоимость их абсолютно повышается, но не про­порционально их размерам. Поэтому разность между постоян­ным и переменным капиталом возрастает много медленнее, чем разность между той массой средств производства, в которую превращается постоянный капитал, и той массой рабочей силы, в которую превращается переменный капитал. Первая разность увеличивается вместе с последней, но в меньшей степени, чем последняя». Другими словами, да, вы можете сэкономить на постоянном капитале благодаря инновациям, которые снизят цену на средства производства. Но это лишь сдерживает процессы подчиняющиеся, как говорил Маркс, закону роста органического строения капитала. Короче, с течением времени капитализм становится не все более трудоемким, а все более капиталоемким. Далее он приводит ряд примеров.

Объем извлекаемой капиталистами прибавочной стоимости не будет уменьшаться только если вы повысите степень эксплуатации. В этом проблема. В третьем томе «Капитала» Маркс будет утверждать следующее: норма прибыли (Р) равна прибавочной стоимости (S) деленной на сумму переменного (V) и постоянного (C) капитала. Или прибавочная стоимость, разделенная на весь авансированный капитал.

Проведя некоторые математические преобразования, можно получить следующее: норма прибыли равна степени эксплуатации деленной на один плюс органическое строение капитала. Из этого следует, что если степень эксплуатации не изменяется, то, в соответствии с законом роста органического строения капитала, норма прибыли падает. -Эта- величина становится все больше и больше, -эта- остается неизменна, следовательно, норма прибыли падает. Это самая простая модель объяснения идеи Маркса о тенденции нормы прибыли к понижению. Чтобы убедиться в правильности этого, вам нужно сделать две вещи: первое — вам нужно допустить, что существующая степень эксплуатации не изменяется, второе — признать, что в результате всех этих процессов в экономике, органическое строение капитала растет.

Экономисты после Маркса показали множество причин, почему это не всегда так. Могут возникнуть ситуации, при которых органическое строение капитала наоборот падает, потому что изменился характер экономических взаимодействий.

С другой стороны, если вы в определенных кругах заикнетесь о тенденции нормы прибыли к понижению, марксисты обрушатся на вас как молот на наковальню. Я думаю, что Маркс сам понимал, что технологические инновации, то есть новые способы для извлечения относительной прибавочной стоимости, могут создавать противоречия, так как они заменяют человеческий труд, вложенный в продукт, заменяют единственный источник прибавочной стоимости. Лично я считаю, что, как бы то ни было, технологический динамизм нуждается в источнике сильных противоречий внутри системы, поэтому нельзя утверждать, что органическое строение всегда будет падать, а норма прибыли всегда будет иметь тенденцию к понижению. Да, ситуации, при которых рост органического строения капитала влечет снижение нормы прибыли, случаются.

Но также вполне возможны и ситуации, когда появление новых инноваций, изменит этот процесс. Это очень важно, так как эти положения будут основой аргументации Маркса в третьем томе «Капитала». Но что меня действительно поражает, так это то, что большинство классиков политэкономии верили в тенденцию нормы прибыли к понижению. Многие из них думали, что из-за этого капитализм перестанет быть жизнеспособным. Рикардо, например, писал о неминуемом конце капитализма, так как считал, что это система не способна поддерживать свое существование. Многие разделяли взгляды Мальтуса и его идею об ограниченности ресурсов, которая ведет к падению уровня доходности в сельском хозяйстве.

Так как существуют непреодолимые барьеры для увеличения производительности в сельском хозяйстве, конец капитализма был изначально предопределен его отношением к природе. А Маркс, в свою очередь, говорит: нет, падение нормы прибыли имеет не природные причины. Причина во внутренних противоречиях капитализма. Маркс говорит, что Рикардо, столкнувшись с идеей кризиса, решил обосновать ее через органическую химию. Но Маркс утверждает, что если наступит кризис капитализма, то это будет кризис, вызванные его собственными внутренними противоречиями. И я думаю, это совершенно верное замечание. И одно из центральных противоречий лежит в области технологических и организационных изменений, и это противоречие крайне разрушительно в том числе и для возможности извлекать прибавочную стоимость. Проблема здесь в том, что он пытается сформулировать это в виде закона. И в форме закона эта идея вызывает некоторые вопросы.

Это в свою очередь ведет Маркса к следующему заключению: рост органического строения капитала не обязательно влечет снижение количества извлекаемой прибавочной стоимости, если при этом резко увеличиваются и затраты на рабочую силу. Увеличивая продуктивность, вы ускоряете накопление. На странице 637 он пишет: «Если прогресс накопления уменьшает относитель­ную величину переменной части капитала, то этим он вовсе не исключает увеличения ее абсолютной величины». Далее он приводит следующий пример: давайте предположим, что соотношение постоянного и переменного капитала повышается, но «Если за это время перво­начальный капитал, составлявший, скажем, 6 000 фунтов стерлингов, повы­сился до 18 000 фунтов стерлингов, то и его переменная составная часть увеличилась на одну пятую. Прежде она составляла 3 000 фунтов стерлингов, теперь составляет 3 600 фунтов стерлингов», — Из 18 000, — «Но если прежде было доста­точно увеличения капитала на 20% для того, чтобы повысить спрос на труд на 20%, то теперь для этого требуется утроение первоначального капитала».

Сразу возникает вопрос: откуда взялось повышение  прибавочного капитала с 6 000 до 18 000? Как добиться такого?

Все это ведет к идее о первоначальном накоплении капитала, страница 639. Капиталисты идут и грабят людей, получая необходимые им дополнительные 12 тысяч фунтов. Тем или иным образом они накапливают эти деньги. Историю этого вопроса Маркс будет рассматривать в 24 главе, мы разберем ее на следующей лекции. Затем на странице 640 Маркс утверждает, что есть и другой путь первоначального накопления. Он различает концентрацию и централизацию. Концентрация капитала возникает из -этой- модели таким образом: каждый раз, когда вы увеличиваете количества капитала, находящегося в обороте, пропускаете его снова через эту систему, вы итоге вы получите больше капитала. Поэтому концентрация означает, что со временем вы по чуть-чуть будете увеличивать свой капитал, он будет концентрироваться в ваших руках.

Далее он высказывает, как мне кажется, очень важную мысль, многие говорят о законе увеличивающейся концентрации и централизации капитала. Внизу страницы 640 он высказывает предположение, что процесс накопления и сопровождающая его концентрация не только «раздробляются по мно­гочисленным пунктам, но и возрастание функционирующих капиталов перекрещивается с образованием новых и расщеп­лением старых капиталов. Поэтому, если, с одной стороны, накопление представляется как возрастающая концентрация средств произ­вод­ства и командования над трудом, то, с другой стороны, оно представляется как взаимное отталкивание многих инди­видуальных капиталов». Потом он пишет о дроблении общественного капитала. На самом деле происходит следующее: почему вы пускаете извлеченную прибавочную стоимость обратно в то же производство? Что произойдет, если я вложу часть прибавочной стоимости в новое производство? Создадим фабрику, производящую что-то другое? Поэтому капитализм это не только про концентрацию капиталов, капитализм также и об увеличении диверсификации, увеличении фрагментации.

Маркс утверждает, что между концентрацией и рассредоточением, фрагментацией существует определенная связь. Следовательно, вы не можете ускорить процесс концентрации, увеличив переменный капитал, доступный вам на при текущей степени эксплуатации.

Далее Маркс пишет о централизации капитала. Процесс централизации эффективно захватывает людей, поглощает, сливает, вытесняет с рынка мелкие производства. Централизация — очень важный элемент капитализма, по мнению Маркса. На странице 640 он пишет, что в этом процессе огромную роль играет кредитная система.

Он описывает разные механизмы, с помощью которых крупные капиталисты могут поглощать мелких, посредством конкуренции и прочее. Маркс так об этом пишет: «Кроме того, вместе с капиталистическим производством развивается совершенно новая сила — кредит; вначале он потаенно прокрадывается как скромный пособник накопления, посредством невидимых нитей стягивает в руки индивидуальных или ассоциированных капиталистов денежные средства, большими или меньшими массами рассеянные по поверхности общества; но вскоре он становится новым и страш­ным орудием в конкурентной борьбе и, в конце концов, пре­вращается в колоссальный социальный механизм для централи­зации капиталов». Один из главных бизнесов Уолл-Стрит сегодня это деятельность по слиянию активов, темпы централизации капиталов при неолиберализме поражают воображение. Нефтяные, фармацевтические, телекоммуникационные компании постоянно соединяются друг с другом, поэтому деятельность по слиянию одно из главных занятий на Уолл-Стрит сейчас. Все эти процессы и есть централизация капитала. Что от централизации капитала получают рабочие? Ничего хорошего.

Обычно, концентрация ведет к уничтожению рабочих объединений, разрыву коллективных соглашений, увеличению степени эксплуатации и прочему. Маркс утверждает, что с самого начала в процессе централизации ключевую роль начинает играть кредитная система. Можно поспорить с Марксом, ведь сейчас кредит — главный драйвер экономики, Маркс видел его потенциал, но говорил о кредите лишь как об одном из двух, наряду с конкуренцией, рычагах централизации, с помощью которых происходит поглощение индивидуальных капиталов и решается проблема, как заработать дополнительные 12 000 фунтов — через централизацию. Внизу страницы 641 он пишет: «Капитал здесь, в одних руках, может возрасти до огромных размеров…В каждой данной отрасли производства централизация достигла бы своего крайнего предела, если бы все вложенные в нее капиталы слились в один-единственный капитал», — то есть монополия, — «В каждом данном обществе этот предел был бы достигнут лишь в тот момент, когда весь общественный капитал оказался бы соединенным в руках одного-единственного капиталиста или одной-единственной компании капиталистов. Централизация довершает дело накопления, давая возмож­ность промышленным капиталистам расширять масштаб своих операций».

Увеличение масштаба организации труда. Централизация, как он метафорично пишет на странице 642: «…накопление, постепенное увеличение капи­тала посредством воспроизводства, переходящего от круговой к спиральной форме движения, есть крайне медленный процесс по сравнению с централизацией». Централизация более быстрый процесс. Далее Маркс отмечает следующее: «Мир до сих пор оставался бы без железных дорог, если бы приходилось дожидаться, пока накопление не до­ведет некоторые отдельные капиталы до таких размеров, что они могли бы справиться с постройкой железной дороги». И тут на сцене появляются бизнес консорциумы и прочие объединения капиталистов.

Маркс пишет дальше: централизация «… становятся мощными рычагами общественного нако­пления. Следовательно, когда говорят о прогрессе обществен­ного накопления, то в настоящее время под ним молчаливо подразумевают и действие централизации».

Но это не решает вопроса безработицы, как он пишет в самом конце параграфа: «…с одной стороны, добавочный капитал, образованный в ходе накопления, притягивает все меньше и меньше рабочих по сравнению со своей величиной. С другой стороны, старый капитал, периодически воспроизводимый в новом строении, от­талкивает все больше и больше рабочих, которые раньше были заняты им».

Маркс говорит здесь о процессе трансформации, касающегося и организационных форм, и технологических, которые влекут снижение спроса на рабочую силу на рынке. Последствия этого описаны в следующем параграфе, но я предлагаю сделать пятиминутный перерыв, а потом рассмотреть два оставшихся параграфа. В следующем параграфе Маркс предлагает рассмотреть еще один вариант нашей модели, но теперь с учетом технологических изменений. Эта система выглядит примерно так: вы начинаете накопление, но в этом примере мы исходим из того, что ранее извлеченная прибавочная стоимость инвестируется в новые технологии, которые снижают спрос на труд, затем появляется избыточное население, которое увеличивает степень эксплуатации, и, как следствие, ускоряет процесс накопления.

Маркс начинает параграф с того, что снова рассказывает о росте органического строения капитала, но в этот раз он сфокусировался на динамике технологических изменений. На странице 643 он пишет, что спрос на труд «… определяется не размером всего капитала, а размером его переменной составной части, то он прогрессивно уменьшается по мере возрастания всего капитала… понижается в прогрессии, ускоряющейся с возрастанием этой величины». Относительная доля переменного капитала постоянно уменьшается. Последствием этого, как он пишет на странице 644, является следующее: «…капиталистическое на­коп­ле­ние постоянно производит, и притом пропорцио­нально своей энергии и своим размерам, относительно из­бы­точ­­ное, то есть избыточное по сравнению со средней потребностью капитала в возрастании, а потому излишнее или добавочное рабочее население».

Далее, на странице 645 он пишет о том, что мы сейчас называем сокращением штата. Последствием этого является то, что: «… рабо­чее население, производя накопление капитала, тем самым в воз­растающих размерах производит средства, которые делают его относительно избыточным населением». Сейчас идет много споров об «доступной» рабочей силе. Маркс говорит здесь ровно об этом же: когда мы можем говорить о том, что большая часть рабочей силы стала «доступной»? И какая тенденция сейчас? Это ведет Маркса к выводу внизу страницы 645: «Это — свойственный капиталистическому способу производства закон народона­селения, так как всякому исторически особенному спо­собу производства в действительности свойственны свои особенные, имеющие исторический характер законы народонаселения. Абстрактный закон населения существует только для растений и животных, пока в эту область исторически не вторгается человек».

Здесь Маркс говорит о «законе народонаселения» Мальтуса, согласно которому причина бедности заключается в том, что население постоянно растет, несмотря на ограниченность ресурсов в природе. Таким образом, бедность, по мнению Мальтуса, проистекает из естественной наклонности рабочего класса к размножению противопоставление естественной ограниченности ресурсов в природе. Иными словами — бедность носит естественный характер. Маркс восклицает: это бред! Бедность, по его мнению, на самом деле создается искусственно, вспоминаем «Басню о пчелах» де Мандевиля, бедность порождена капиталистической динамикой. Маркс пишет в следующем абзаце: «Но если избыточное рабочее население есть необходимый продукт накопления, или развития богатства на ка­пи­талисти­ческой основе, то это перенаселение, в свою очередь, становится рычагом капиталистического на­коп­ления и даже условием существования капиталистического способа производства. Оно образует промышленную резервную армию, которой может располагать капитал и которая так же абсолютно принадлежит ему, как если бы он вырастил ее на свой собственный счет. Она поставляет для его изменяющихся потребностей самовоз­растания постоянно готовый, доступный для эксплуатации человеческий материал, независимый от границ действительного прироста населения».

Затем Маркс пишет о различных циклах, при которых часть этих излишек — уволенных работников, снова поглощается капиталом, чтобы опять их «высвободить» при следующем технологическом скачке. И, как он пишет, такая сложная система была невозможна в «период детства капиталистического производства».

На странице 647 Маркс вновь прибегает к иронии: «Увеличение численности рабочих создается простым процессом, который постоянно «высвобождает» часть рабочих….». Это «высвобождение» вызвано технологической безработицей. Вот такая вот свобода! Маркс снова и снова повторяет, что существование избыточного населения принципиально важно для системы. Страница 649: «Капиталистическому производству отнюдь недостаточно того количества свободной рабочей силы, которое доставляет есте­ственный прирост населения. Для своего свободного развития оно нуждается в промышленной резервной армии, не зависимой от этой естественной границы».

Другими словами: бедность будет сохраняться вне зависимости от роста населения, вне зависимости от оценок Мальтуса о плодовитости рабочего класса. Все это не имеет значения, потому что капитализм будет в любом случае воспроизводить избыточное рабочее население.

Существование избыточного населения влечет за собой ряд последствий. Первое — это позволяет капиталистам дисциплинировать рабочих. Другими словами, постоянно существует угроза, что капиталисты могут поднять уровень безработицы. Одна из этих угроз — процесс деквалификации, как Маркс пишет внизу страницы 650 — замены более обученных рабочих менее обученными. Это также позволяет, как он пишет на следующей странице: «Если средства производства, увели­чиваясь по размерам и силе действия, все в убывающей степени ста­но­вятся средством занятости рабочих, то самое это отноше­ние модифицируется еще и тем, что, по мере возрастания про­изводительной силы труда, капитал создает увеличенное пред­ложение труда быстрее, чем повышает свой спрос на рабочих.

Чрезмерный труд занятой части рабочего класса увеличивает ряды его резервов… Обречение одной части рабочего класса на вынужденную праздность посредством чрезмерного труда другой его части, и наоборот, становится средством обогащения отдельных капита­листов и в то же время ускоряет производство промышленной резервной армии в масштабе, соответствующем прогрессу обще­ственного накопления». Последние 30 лет происходит интересный процесс: мы наблюдаем высокий уровень структурной безработицы, но при этом те, кто имеет работу, должны перерабатывать и, под угрозой увольнения, повышать свою производительность. Другими словами, сам механизм функционирования капиталистической системы предполагает не просто наличие безработицы, но также осуществление политической власти над рабочими.

В результате этого, как он пишет на странице 651: «…всеобщие изменения заработной платы регулируются исключительно расширением и сокращением промышленной резервной армии, соответствующими смене периодов промышленного цикла».

На странице 653 Маркс пишет: «Промышленная резервная армия, или относительное пере­население, в периоды застоя и среднего оживления оказывает давление на активную рабочую армию и сдерживает ее требо­вания в период пере­произ­водства и пароксизмов. Следова­тельно, относительное перенаселение есть тот фон, на котором движется закон спроса и предложения труда. Оно втискивает действие этого закона в границы, абсолютно согласные с жаж­дой эксплу­атации и стремлением к господству, свойственными капиталу». Здесь он смотрит на технологические и организационные изменения как на оружие в классовой борьбе. Мы подробно разбирали этот вопрос в главе о машинах.

Проблема тут заключается, как он пишет на странице 654: «Спрос на труд не тождествен с увеличением капитала, предло­жение труда не тождественно с уве­личением рабочего класса, так что здесь нет взаимного влияния двух сил, не зависимых друг от друга… Капитал одновременно действует на обе стороны».

Капитал на самом деле контролирует предложение труда и в тоже время контролирует излишки населения, относительные излишки населения — промышленную резервную армию.

Далее он продолжает: «Если его накопление, с одной стороны, увеличивает спрос на труд, то, с другой сто­роны, оно увеличивает предложение рабочих путем их «высво­бождения», а давление незанятых рабочих принуждает в то же время занятых давать большее количество труда и, таким обра­зом, делает предложение последнего до известной степени неза­висимым от предложения рабочих. Движение закона спроса и предложения труда на этом базисе довершает деспотию капи­тала».

Капитал работает на обе стороны, он контролирует обе стороны. Единственным выходом для рабочих остается объединение. Так Маркс выдвигает идею о профсоюзах и рабочих организациях: «… когда рабочие раскрывают тайну того, каким образом могло случиться, что чем больше они работают, чем больше производят чужого богатства и чем больше возрастает производительная сила их труда, тем более ненадежным ста­новится для них даже возможность их функциони­ро­вания в ка­честве средства увеличения капитала…когда они ввиду этого стара­ются через тред-юнионы и т. д. организовать планомерное взаимодействие между занятыми и незанятыми, чтобы унич­тожить или смягчить разрушительные для их класса следствия этого естественного закона капитали­сти­чес­кого производства, — тогда капитал и его сикофант, экономист, поднимают вопль о нарушении «вечного» и, так ска­зать, «священного» закона спроса и предложения».

Далее Маркс пишет о колониях, которые «… препятствуют созданию промышленной резервной армии..». Смысл в том, что в этой модели накопления возможность капитала руководить организацией трудового процесса, внедрять технологии, управлять технологиями, централизовать производство, вводить новые технологии и организационные формы используются как оружие в классовой борьбе, для регулирования спрос и предложения труда.

Это, если позволите, более усложненная модель накопления капитала Маркса. Как мы увидим в следующем параграфе, это приведет Маркса к идее об относительном перенаселении, о которой он пишет далее.

Но сейчас я бы хотел сделать паузу и спросить, есть ли у вас какие-нибудь вопросы по поводу этих двух моделей или о различиях между органическим, стоимостным и техническим строением капитала? Все ли понятно?

СТУДЕНТ: Вы сказали, что есть аргументы, опровергающие тезис о тенденции нормы прибыли к понижению.

ХАРВИ: Один из таких аргументов касается изменения технологического уклада, что помогает сэкономить на капитале, но не на труде. То есть, средства производства становятся дешевле. Из этого следует…

Маркс говорит о международной торговле, но он пока не использует слово «империализм», но вы можете представить себе эту схему так: империалисты захватили источник сырья, чтобы сделать его крайне дешевым, сделать так, чтобы сырье стоило все меньше и меньше, из-за господства империалистов. Я уже упомянул изменение технологического уклада, которое не приведет к росту органического строения капитала, а ведет к его стабилизации, а при некоторых обстоятельствах и к небольшому снижению его уровня. Все зависит от характера технологических изменений. Думаю, не вызывает сомнения предположение Маркса о том, что любые технологические изменения, вводимые капиталистом, направлены на то, чтобы сэкономить на труде. И эта экономия на труде порождает ряд проблем, на которых фокусируется Маркс. Но можно представить и другую ситуацию. Другими словами, есть мнение, что мы можем направить технологический уклад так, что система станет более уравновешена и тем самым вы получите стабильный уровень нормы прибыли.

Проблема состоит в том, чтобы определить, какой это должен быть технологический сдвиг. Выбирая направление технологических изменений вы ходите по лезвию ножа: если у вас будет крен в одну сторону, у вас наступит кризис подобный описанному Марксом. Если крен будет смещен в другую сторону — у вас будет другой кризис. В любых случаях, не забывайте предположения, из которых мы исходили изначально, например, если на рынке серьезные проблемы, а вы хотите нанять больше работников, то вам придется им больше платить, так как их потребление становится важным фактором в формировании прибавочной стоимости.

Мы исключили такую возможность, до определенного момента мы думали, что это не проблема, но, как вы видите, именно это и может быть проблемой, в этом случае, вы бы не хотели идти по такому пути. Общественная система пошла в другом направлении: нужно нанимать больше работников, которые будут потребителями производимых капитализмом продуктов, иначе кто купить у капиталистов их товар? Очень интересно как Маркс с разных позиций говорит и в «Очерках критики политической экономии» и в третьем томе Капитала о взаимовлиянии. К третьему тому Капитала он окончательно меняет риторику: от закона нормы прибыли к понижению он перешел к закону тенденции, а потом — просто к тенденции. Так что, как видите, Маркс осознавал, что тут есть проблема.

С различных позиций и в Капитале, и в «Очерках критики политической экономии», он пишет о факторах, которые могут привести к тому, что закон понижения нормы прибыли не будет работать. И если вы учтете все эти факторы, вы поймете, что закон понижения нормы прибыли вовсе не закон, а тенденция, которую мы наблюдаем, да, отчасти это верно, но тенденцию нельзя называть законом, так делать опасно.

И в конце концов, если Маркс был прав, и органическое строение капитала растет, а норма прибыли падает, то норма прибыли должна падать где-то с 1850-х. И мы должны приближаться все ближе и ближе к нулю, чего явно не происходит.

Но Маркс пишет еще про одну тенденцию: открытие новых трудоемких производств. Подумайте об этом. Посмотрите, что происходит с глобальным капитализмом, открывается много трудоемких секторов производства, за последние тридцать лет численность пролетариата выросла на два миллиарда. Китай, Индонезия, повсюду открываются новые производства, многие из которых крайне трудоемкие.

Интересно, что в Китае иногда даже демонтируют новые технологии, потому что они слишком дорогие — слишком капиталоемкие. Они могут купить новые и очень дорогие технологии у США, которые помогут сэкономить на труде, но они также могут просто вернуться к старому более трудоемкому способу производства.

На многих производствах, где они уже так сделали, вернулись к трудоемкому производству, они говорят: зачем нам покупать эти дорогие машины, когда у нас столько доступной рабочей силы? Но это накладывает ограничения на развитие новых технологий, помните, что является препятствием введение новых машин на производстве?

СТУДЕНТ: Пока все не …

ХАРВИ: Да, но есть и другое: стоимость машин должна быть меньше стоимости рабочей силы, которую она должна заменить. Поэтому когда вы в определённой точке, когда спрос на труд и уровень зарплат опускаются очень низко, из-за большего количества избыточного населения, технологические инновации будут невозможны.

Поэтому -этот- цикл продолжается до той точки, как вы помните по примеру с Британией, в которой технологии, применяемые в США, не применяются в Британии, потому что в последней такое количество излишков населения, что, с точки зрения экономики, нет смысла внедрять новые технологии. Короче, может возникнуть ситуация, при которой высокий уровень излишков населения уничтожит любую мотивацию к внедрению технологических инноваций и вы вернетесь к ситуации, описанной в первой моделе. Повторюсь: существует много ситуаций, при которых вы можете это представить, допустить возможность изменения условий, поэтому меня удивляет, что Маркс использует здесь слово «закон».

Маркс всегда допускает возможность изменения происходящих процессов и, соответственно, теоретических положений. Но тут он почему-то выводит строгий закон роста органического строения капитала. Он на самом деле думал, что решил проблему падающей нормы прибыли. И что бы лучше объяснить это в третьем томе, он пишет в первом о органическом и техническом строении капитала.

Маркс так и не закончил третий том, но я вас уверяю, что он сменил в нем тон и говорит теперь не о «законе», а о «тенденции», учитывая все существующие противодействующие процессы. Но я думаю, что Маркс был в этом моменте слишком резок, сформулировав это положение как закон, что, как показали последующие теоретики, не совсем верно.

Такие модели сейчас разработаны математически и если вы хотите на эти модели посмотреть, то почитайте, например, Морисима «Марксистская экономика». Морисима первоклассный математик, проанализировал это положение с математической точки зрения и пришел к выводу, что в одних случаях норма прибыли действительно снижается, но в многих других — нет. Но Морисима признает дестабилизирующую роль технологических изменений. В этом, я полагаю, он прав. И если вы посмотрите на наше общество, на происходящий технологический сдвиг, на то, как он влияет на рабочий контроль, на рост относительного перенаселения, на роль, которое это относительное перенаселение играет, допустим, в Европе, достаточно высокая роль. Я имею в виду, что структурная безработица в Европе за последние 20 лет, которая всегда была инструментом дисциплинирования рабочих, ни к чему хорошему не привела, но это часть технологической динамики.

В США, кончено, нам это не нужно, с течением динамики незащищенность рабочего класса росла, рабочие организации были слабы и их численность снижалась, некому было противостоять технологическим изменениям, поэтому капиталисты внедряли инновации так, как им удобно, а если им этого не давали — они переносили производство в Китай или создавали макиладоры и прочее.  Повторюсь: я думаю важно осознать, полагаю, я уже говорил об этом, что одна из главных причин незащищенности рабочей силы и увольнений в США — технологический изменения, а не аутсорс. Думаю, Маркс совершенно прав, когда говорит о том, что технологические инновации изменяют структуру промышленной резервной армии и оказывают давление на рабочих, чтобы те не создавали проблем капиталу.

Последние 30 лет я наблюдаю, что капиталисты не делятся с рабочими прибылью, увеличившейся в результате роста производительности труда, капиталисты забирают все себе. Рабочие получили ровным счетом ничего от роста производительности, чего не было ни в 1950-1960-е, ни даже в 1920-е годы. Поэтому сейчас уникальный период в истории США, когда прибыли совсем не делятся. Если больше нет вопросов, то переходим к четвертому параграфу.

У нас есть три формы промышленной резервной армии: текучая, скрытая и застойная. К текучей форме относятся рабочие, которые по сути были полностью пролетаризированны, их рабочая сила полностью комодифицированна, их наняли на работу, но потом, в результате наступления новой волны технологических изменений, они были уволены. У кого-то есть работа, у кого нет — все зависит от промышленного цикла. Люди, которые ищут работу, обычно зарегистрированы как безработные.

Вы можете посчитать такое текучее население, посмотрев на данные по безработице, данные не очень качественные, туда также включаются и лица, переставшие искать работу. Итак, у вас есть текучее население.

Скрытое население — это группы населения, которые еще не были полностью пролетаризированны. Маркс часто говорит о том, почему женщины и дети становились рабочими. В его эпоху сельское население — крестьяне, которых то и дело сгоняли с их земель, — было, конечно, одним из крупнейших резервов рабочей силы. Где-то это продолжается и по сей день: посмотрите на Мексику или Индию, вы увидите, что сельское население прогоняется с земли, оно уходит в города и пополняет ряды скрытой промышленной резервной армии.

Суть в том, что этот скрытый резерв нужно как-то мобилизовать. Как это сделать? Есть и другие источники скрытой резервной армии: мелкая буржуазия, независимая мелкая буржуазия. Кустари, ремесленники могут принудительно стать рабочей силой. Говоря о скрытой резервной армии, мы говорим о широком спектре возможностей для населения.

С географической точки зрения, текучая резервная армия обычно сосредоточена вокруг капитала, а скрытая резервная армия раскинута по всему миру и ее легко мобилизовать. В XIX веке можно было отправить рабочих-кули в Южную Африку или на Фиджи или еще куда. Можно было мобилизовать индийских рабочих в Тринидад и так далее. Излишек населения имеет глобальный характер. Мы видели это на примере Европы. В конце 1960-х, когда Европа переживала нехватку рабочей силы, а пролетарии были хорошо организованы —  у них были сильные профсоюзы, социалистические и коммунистические партии, — как же французское правительство решило проблему дефицита рабочих рук? организовало импорт рабочей силы из Магриба.

Это была официальная политика правительства в 1970-х. Во Франции мигранты трудились в машинной промышленности и многих других отраслях, магрибинцы работали на фабриках. Сейчас, конечно, политика в отношении мигрантов поменялась, их хотят выслать, но тогда, в 60-е, это была именно мобилизация излишка трудовых ресурсов из Магриба. Вспомните про невероятное значение Мексики для экономики США в смысле поставки избытка рабочей силы. И не только из Мексики, хоть откуда, по большей части из Латинской Америки, но именно излишки рабочей силы из Мексики представляют собой главную угрозу американским рабочим. Но эта рабочая сила должна быть мобилизована, вот почему вопросы иммиграции так интересны: чем меньше рабочих из Мексики вы завезете, тем меньше у вас будет излишков рабочей силы, а что произойдет, если вы совсем перестанете импортировать рабочую силу, мы видели на примере сельского хозяйства. Ягоды гниют, яблоки никто не собирает, потому что нет доступных излишков рабочей силы, которые можно мобилизовать. Все из-за иммиграции.

Вопрос заключается в том, где найти излишек труда и как его мобилизовать. История о том, где находится этот излишек труда и как он мобилизуется в связи с динамикой накопления капитала сама по себе крайне интересная.

Такие страны как Швеция поддерживают полную занятость и поэтому многие говорят: посмотрите на них — они смогли обеспечить полную занятость, следовательно, Маркс ошибался. Но ответить им можно следующее: туда стекаются рабочие из Югославии, Турции и так далее. В Швеции есть резервная армия труда, ею пользуются одновременно и как средством контроля над рабочими, и как источником рабочей силы для ускорения накопления капитала.

Категория скрытой резервной армии или точнее застойной категории, отличной от скрытой, во многом… Маркс говорит, что.. Маркс не очень любезен с ними, относит к ним люмпен-пролетариат, нетрудоспособное население.

Порой к ним испытываешь сочувствие. Они, по выражению Маркса, оставляют инвалидный дом резервной рабочей армии. Это люди, с физическими или психическими расстройствами, которых трудно мобилизовать. В крайнем случае, можно использовать термин Уильяма Джулиуса Уилсона «низший класс», мне этот термин, равно как и термин «люмпен-пролетариат» не нравится, но Маркс под ним подразумевает бывших пролетариев, которые в силу ряда причин уже не могут быть отнесены к пролетариату.

На странице 659 Маркс пишет о воспроизводстве пауперизма: «…чем больше нищенские слои рабочего класса и промышленная резервная армия, тем больше офи­циальный пауперизм. Это — абсолютный, всеобщий закон капиталисти­ческого накопления». Опять сильное заявление «абсолютный, всеобщий закон капиталисти­ческого накопления». Но потом он добавляет, что этот закон может модифицироваться: «Подобно всем другим законам, в своем осуществлении он модифицируется многочисленными обстоя­тельствами, анализ которых сюда не относится».

Все равно, это очень смелое заявление, хоть он и говорит, что этот закон может модифицироваться.

«Первое слово этого сообразования — создание относительного перенаселения, или про­мышленной резерв­ной армии, последнее слово — нищета все возрастающих слоев активной рабочей армии и мертвый груз паупе­риз­ма».

Внизу страницы он пишет:

«В четвертом отделе при анализе производства относительной прибавочной стоимости мы видели, что при ка­пи­та­листической системе все методы повышения общественной производительной силы труда осу­щест­вля­ются за счет индивидуального рабочего; все средства для развития производства превращаются в сред­ства под­чи­­нения и эксплуатации производителя, они уродуют рабочего, делая из него неполного человека, принижают его до роли придатка машины, превращая его труд в муки, лишают этот труд содер­жа­тель­но­сти, отчуж­дают от рабочего духовные силы процесса труда в той мере, в какой наука входит в процесс труда как са­мо­стоятельная сила; делают отвратительными условия, при которых рабочий работает, подчиняют его во время про­цесса труда самому мелочному, отвратительному деспотизму, все время его жизни превра­щают в рабочее вре­мя, бросают его жену и детей под Джаггернаутову колесницу капитала. 

Но все методы производства приба­воч­ной стоимости являются в то же время методами накопления, и всякое расширение накопления, наоборот, ста­­но­вится средством развития этих методов. Из этого следует, что по мере накопления капитала положение рабо­чего должно ухудшаться, какова бы ни была, высока или низка, его оплата. Наконец, закон, поддерживающий относительное перенаселение, или промышленную резервную армию, в равно­весии с размерами и энергией на­коп­ления, приковывает рабо­чего к капиталу крепче, чем молот Гефеста приковал Прометея к скале. Он обуслов­ли­вает накопление нищеты, соответствен­ное накоплению капитала. Следовательно, накопление богат­ства на од­ном полюсе есть в то же время накопление нищеты, муки труда, рабства, невежества, огрубения и моральной де­гра­­да­ции на противоположном полюсе, т. е. на стороне класса, который производит свой собственный продукт как капитал». 

Это, собственно, и есть знаменитый тезис об обнищании пролетариата, которое является обязательным условием капиталистического накопления. И вы сразу услышите возгласы: «это неправда, давайте признаем, что рабочий класс в США сейчас находится в куда лучшем положении чем сто лет назад. И да, есть определенные проблемы в Китае, Бангладеше, Индонезии и так далее, но надо признать: положение рабочих улучшается, даже в те периоды, когда они не особо организованны.

Это один из тех прогнозов или заявлений Маркса, к которому одинаково догматично относятся и некоторые марксисты, утверждая, что капитализм неминуемо приводит к обнищанию рабочих,и немарксисты, говоря, что Маркс здесь ошибался. Я думаю, что важно вернуться назад и вспомнить, что мы исходим из предпосылок, которые зависят от динамики капитализма, анализируемой Марксом.

В первом томе Капитала мы просто рассматриваем динамику производства, что происходит в сферах производства и капитала. Рассматривая проблему с этой точки зрения, в конце второго тома Маркс приходит к выводу, что проблему эффективного спроса можно решить только «превращением рабочих в рациональных потребителей». Под «рациональным потреблением» он подразумевает две вещи. Во-первых, у рабочего класса должно быть достаточно средств, чтобы иметь возможность потреблять произведенные капиталистом товары. Во-вторых, рабочие должны обрести потребительские привычки, чтобы тратить свои деньги в соответствии с капиталистической динамикой накопления.

В конце второго тома Маркс цитирует буржуазного филантропа, который учит рабочий класс правильному потреблению. Этим Маркс показывает рациональное потребление с точки зрения динамики процесса накопления. Эта ситуация принципиально отличается от нашей.

Если капитализм работает так, то вы получите такой результат. Видим ли мы сейчас в экономике нечто подобное? Ответ — да. Посмотрите на Китай, Индонезию, или Бангладеш — ужасные условия эксплуатации. Вы увидите, как людей прогоняют с земли, им приходится уходить в города, ряды скрытой резервной армии пополняются всеми возможными способами. Эта скрытая резервная армия постоянно мобилизуется. Вы увидите в этих странах муки и страдания и, конечно, вы увидите накопление богатства только с одной стороны. Я думаю, сейчас никто не будет отрицать, что капитализм — это накопление богатства, которое происходит в огромных размерах с одной стороны. Но где располагается производство, поддерживающее это накопление богатства, и какие на этом производстве условия труда?

Ну, вы можете найти ответы в отчетах НКО, пишущих об этом, Оксфам и в прочих отчетах на эти темы. Про это пишут рабочие организации, есть отчеты ООН и так далее. Поэтому, да, на самом деле, на одной стороне происходит накопление богатства, на  другой стороне — накопление нищеты.

Другими словами, пока в 1950-60-е были сильные рабочие организации и социал-демократические партии, пока оказывалось политическое давление со стороны потребителей и так далее, можно было утверждать, что для того, чтобы заставить людей покупать больше автомобилей, вопрос «рационального потребления» был ключевым. Что для этого нужно было сделать? Построить города, по которым невозможно перемещаться без машины и прочее. Но это также значит, что у рабочих должны быть деньги, чтобы покупать машины, бензин и все остальное.

Поэтому да, эти теоретические положения не были применены к наиболее развитым частям мира, где капитализм хорошо функционировал, но со времен подъема неолиберальной повестки, примерно с 70-х годов, актуальность этой теории вновь возросла. Уже живущий в США рабочий класс никуда не делся, но с 1970-х страна поглатила еще два миллиарда пролетариев из скрытой резервной армии, не в последнюю очередь из Китая, но также из Советского союза, стран бывшего Советского Союза, из еще нескольких стран, с преимущественно аграрным хозяйством, например из Индии, из стран Латинской Америки. За последние 30 лет действительно огромная резервная армия была втянута в производство, и текущее положение дел гораздо больше напоминает описанное в конце первого тома, чем то, что было 30 лет назад. И, как ни странно, это было предсказуемо, Вспомните, что сделал Маркс: он серьезно воспринял слова классических политэкономов и предположил, что мы живем в совершенно конкурентном рыночном обществе.

Это утопический взгляд, либеральный взгляд. Маркс поставил вопрос: что будет, если попытаться построить общества в соответствии с этими идеалами? Что по этому поводу говорил Адам Смит? Он считал, что всем будет только лучше, но Маркс считал по-другому: чем ближе вы к такой утопии, тем сильнее на одной стороне происходит накопление богатства, на  другой стороне — накопление нищеты. Так это работало в XIX веке, так последние 30 лет работает неолиберальный экономический и политический проект. Другими словами, мы сейчас гораздо ближе к тому, что описывалось в первом томе, из-за того что вектор развития капитализма развернулся в обратном направлении — снова к либеральной утопии в ее неолиберальном обличии. Маркс, буквально прочитывая классических политэкономов, шаг за шагом показывает, как функционирует капиталистическая динамика и приходит к выводу: если капитализм действительно работает в соответствии с предположениями, высказанными в начале, то результат будет именно такой.

Но кто тогда в здравом уме выбрал такой путь? Ответ очевиден — богатые. Кто наставил нас на неолиберальный путь? Богатые, которые решили, что недостаточно богаты. Они не получали достаточно прибавочной стоимости, зарплаты были слишком высоки, нужно было что-то с этим делать. Что именно они сделали? Применили эту модель, ускорили техническое развитие, одновременно с этим дициплинировали ввезенную рабочую силу, иными способами мобилизовали скрытую резервную армию.

Собственно, в этом смысл глобализации: создание условий, при которых происходит бесконечное накопление капитала на одной стороне, и не важно, что в это время происходит на другой. То, что Маркс пишет в 7 разделе, как я уже говорил, характеризует происходящее сейчас повсюду, в Британии в частности. Мы можем применить положения 7 раздела к фабрикам Найк, фабрикам ГЭП и прочим, к Гватемале, к макиладорам, к Китаю и так далее. Мы можем написать об этом, опираясь на материалы СМИ, не составит труда собрать их.

Когда на этих курсах были экзамены шесть лет назад, я придумал вот такое задание: представьте, что вы получили из дома письмо от родителей: «Мы слышали, что ты ходишь на курсы по «Капиталу» Маркса. Думаю, это было крайне актуально, когда капитал действительно функционировал так, как там описано. К счастью, это уже не так». Затем я давал давал своим студентам кучу газетных репортажей из авторитетных источников, таких как Нью-Йорк Таймс, об индонезийских и вьетнамских фабриках, о том, что происходит в Гватемале, что случилось с Кэти Ли Гиффорд, когда она узнала, что все ее прекрасные вещи были изготовлены в Гватемале 13-летними детьми, которым не платят по полгода и прочее. Я предложил своим студентам составить ответ на письмо родителей и все им разъяснить. Они написали, а я спросил: вы бы отправили письма? Они сказали: нет! нет! Действительно, вам даже не нужно сильно углубляться в литературу, чтобы, исходя из положений 7 раздела, без особых трудностей объяснить происходящие глобальные процессы.

И снова отдам дань уважения силе анализа Маркса. Он подводит нас к той точке, где вы ясно увидите, что система свободного рынка приводит именно к таким результатам. Включая, кстати, и это интересный момент, усиление централизации капитала. Система свободного рынка тем самым уничтожает свои собственные условия существования, скатываясь все сильнее и сильнее к олигополии и монополии и так далее. Cкорость централизации капитала не снижается, и если вы спросите себя, усилилась ли централизация капитала за последние 30 лет, ответ, я думаю, будет — да, конечно! Вы можете условно защитить Маркса, использовав следующее его заявление: «Подобно всем другим законам, в своем осуществлении он модифицируется многочисленными обстоя­тельствами, анализ которых сюда не относится». Вы также можете уточнить, что это безусловно говорит нам об одном из главных направлений развития капитализма, построенного на свободном рынке, о том, куда он движется в своем развитии и как вообще, по мнению Маркса, работает эта система.

Как мы до такого дошли и как все началось — это еще один большой вопрос, который мы разберем в следующий раз. У нас кончилось время, я хочу, чтобы к следующему занятию вы прочитали главу 24, не очень большую, нам нужно будет проговорить некоторые моменты. Речь пойдет об исторических истоках всей системы. Вот куда мы движемся… Вот что мы, если хотите, только что разбирали: куда мы движемся при прочих равных, которые равными не бывают. Следующая глава будет о том, как мы к этому пришли, каковы истоки. В следующий раз разбираем главу 24.


Перевод: Даниил Гордеев
Редактура: Настя Шарова, Роман Голобиани

Смотрите также

Back to top button