Лекция 5. Прибавочная стоимость

Я думаю нам нужно начать с краткого повторения того, что я уже вам рассказал. Я хочу это сделать, чтобы показать то, как интересно Маркс выстраивает свою аргументацию, показать какой у него образ мышления.

Как вы помните (наверное, вы уже уже успели устать от этого на первых порах) Маркс начинает с товара — это подход к товару, как к чему-то целому, единому. Унитарный подход. Но потом он говорит, что в этом единстве есть определенное разделение. Это разделение между потребительной и меновой стоимостью. Затем Маркс говорит в чем заключена соразмерность различных потребительных стоимостей.

Он находит ее в труде, конкретнее — в стоимости труда или общественно необходимом труде. И, очевидно, что время труда, затрачиваемое на что-либо, не имеющее потребительной стоимости, не имеет значения. Так он снова возвращается к потребительной стоимости. Когда он это делает наступает время поговорить о труде. Маркс рассуждает о конкретном труде, который непосредственно создает потребительную стоимость, и абстрактном труде. Абстрактный и конкретный труд, как пишет Маркс, взаимосвязаны. И, конечно, эти два вида труда соединяются в момент обмена, что ведет к появлению формы стоимости. Таким образом, у нас возникает форма стоимости. Потом Маркс снова указывает на эту проблему и приходит снова к разделению на эквивалентную и относительную формы стоимости, которые в конце концов производят (или порождают) денежную форму.

Эти деньги и есть выражение стоимости. Деньги не стоимость сама по себе. Деньги — это выражение стоимости. Здесь [показывает на доску] — то, что реально существует, здесь [показывает на доску] — выражение этого. Все это побуждает Маркса говорить о фетишизме, возникающего из этого. Так у нас есть материальные отношения между людьми, которые противопоставлены общественным отношениям, определяемые ценами между предметами. Все это, конечно, возвращает нас к вопросу о рынке. Как он работает? Как рыночный фетишизм, как рынок скрывает общественные отношения. Поэтому мы вернулись к вопросу о рынке и обмене, и посмотрели более конкретно на разделение между покупателем и продавцом.

И тут снова просматриваются эти отношения и в сложной меновой экономике эти отношения должны быть опосредованы деньгами. Так мы получаем последнюю связь в этой части. Но затем Маркс говорит: хорошо, но нам также нужно посмотреть на деньги. И если мы посмотрим назад и скажем: окей, давайте проследим продолжение этой цепочки, что тогда мы сможем сказать о деньгах? Деньги двойственны в этом смысле. Деньги – это мера стоимости, но деньги также и средство обращения. Маркс в итоге говорит, что существуют только один вид денег – мировые деньги. Мы должны посмотреть на всеобщую форму денег или мировые деньги. Всеобщая форма денег предполагает очень интересные отношения между должником и кредитором.

Единственный способ, которым всеобщая форма денег может соединить различия между деньгами как средством обращения и деньгами как мерой стоимости, это стать средством накопления, средством кредитования и т. д. Эти отношения возникают и прекращаются из кристаллизации процесса обращения капитала. Но обращение капитала предполагает, что кто-то получит большее количество денег в сравнении с тем, что было в начале. И это выявляет противоречие между эквивалентностью обмена и неэквивалентностью прибыли или прибавочной стоимости. Как разрешить это противоречие? Необходимо найти товар на рынке, который решит эту проблему.

Мы начинаем покупать и продавать рабочую силу. Продажа и покупка рабочей силы на рынке позволяет капиталисту приобрести товар, который способен производить больше стоимости, чем он имеет сам по себе. И, конечно, это характеризует классовые отношения между капиталом и трудом. Таков метод представления теории Маркса и одна из важнейших вещей, которую нужно понять: это не причинно-следственная цепочка, это раскрытие аргументации, начиная от понимания товара как целого и дальнейшее развертывание аргументации шаг за шагом.

Его цель заключается в том, чтобы объяснить нам сущность капиталистического способа производства. Каждый из этих шагов ведет нас чуть глубже, внутрь понимания того, как работает капитализм. Но, как вы можете увидеть, на этом все не заканчивается. У нас есть классовая борьба и невероятное расслоение.

Затем мы смотрим на эти процессы в динамике. Вот таким образом Маркс рассказывает как понимать капитализм.  И, как я и говорил, это развертывающаяся аргументация через ряд внутренних разделений – новая проблема – больше внутренних разделений. Аргументация прорастает естественным образом.

Это не построение кирпичик за кирпичиком или причина за причиной. Аргументация расширяется и, я думаю, очень интересно наблюдать за тем, как это происходит. Когда я первый раз понял, что происходит, это показалось мне достаточно убедительным. Спустя какое-то время было полезно раскрыть ее таким образом. Это отличительный метод, который отражает его потребность, но не полностью. Это отчасти отражает проблематику, но прежде всего это техника выражения. Это способ рассказать аудитории о том, как понимать капиталистический способ производства. Поэтому вы не попадетесь на удочку причинно-следственных связей: это было причиной того, то есть причина этого. Вы будете понимать капитализм как нечто единое, в его совокупности. Маркс не раз говорит об этом: мы должны понять капитализм как органическую систему. Чтобы понять его как органическую систему необходимо, чтобы мы представили капитализм определенным образом.

Мы прошли эти шаги в первых главах «Капитала», в которых Маркс в основном рассматривает процесс обмена. Но сейчас, как вы уже знаете, нам нужно покинуть эту шумную сферу, где все вполне очевидно. Мы покинем мир равенства, собственности, Бентама и прочего. И мы заглянем во внутрь процесса производства и узнаем, что же происходит там. Как вы увидите, Маркс снова делает кое-что слегка необычное в этой главе, посвященной процессу труда. Почти во всех главах ранее, прежде чем говорить о понятиях, Маркс утверждал: «Это буржуазные определения». Стоимость труда, например – буржуазное понятие, а не всеобщее. Аристотель не мог его вывести, потому что в мире рабского труда трудовая теория стоимости не работает. Поэтому он и не вывел эту теорию. Трудовая теория стоимости – это понятийный аппарат, который мог появиться только в реалиях буржуазной эпохи. Снова и снова Маркс подчеркивает, что понятия политэкономии – это понятия, порожденные деятельностью буржуазии. Это не всеобщие категории и не нужно воспринимать их в таком качестве и считать, что они применимы ко всем способам производства.

Но здесь Маркc делает единственное и важное исключение из этого правила. На странице 51 он пишет: «труд как созидатель потребительных стоимостей, как полезный труд, есть не зависимое от всяких общественных форм условие существования людей, вечная естественная необходимость: без него не был бы возможен обмен веществ между человеком и природой, т. е. не была бы возможна сама человеческая жизнь». Чуть дальше: «Человек в процессе производства может действовать лишь так, как действует сама природа, т. е. может изменять лишь формы веществ». И так далее.

Примерно первые 10 страниц главы о процессе труда Маркс рассуждает о всеобщих условиях существования. Мы должны быть крайне аккуратны и не читать это через призму буржуазных понятий. Буржуазные понятия фактически отпадают: исторически были только человек и природа. Природа и общество, природа и культура, природа и нечто рукотворное. Но все это буржуазные понятия.

Маркс приводит аргумент относительно процесса труда. Он делает то же, что и он сделал с товаром. Он рассматривает его как нечто целое. Первое, что вы должны себя спросить: «процесс труда является природным или социальным процессом?». Ответ Маркса: «Процесс труда – это процесс труда». Это одновременно и то, и то.

Нам нужно начать с осознания единства. Процесс труда подобен процессу обмена веществ. Естественность труда влечет его обязательность. Мы не можем вырваться из этого процесса. Мы изменяем вещи вокруг нас для того, чтобы жить. Занимаясь трудом, мы развиваем все виды общественных взаимодействий.

В первую очередь, по мнению Маркса, мы должны помыслить труд как нечто единое. Он пишет: «Труд есть, прежде всего, процесс, совершающийся между человеком и природой, процесс, в котором человек своей соб­ственной деятельностью опосредствует, регулирует и контроли­рует обмен веществ между собой и природой». А в предыдущем параграфе он писал: «… процесс труда необходимо рассмотреть … независимо от какой бы то ни было определенной общественной формы».

Затем Маркс в очень общем виде приводит свою трактовку рабочего процесса: «Веществу природы он сам противостоит как сила природы. Для того чтобы при­своить вещество природы в форме, пригодной для его собствен­ной жизни, он приводит в движение принадлежащие его телу естественные силы: руки и ноги, голову и пальцы. Воздействуя посредством этого движения на внешнюю природу и изменяя ее, он в то же время изменяет свою собственную природу». Это утверждение носит крайне диалектический характер: ты не можешь изменить себя не изменив мир. И ты не можешь изменить мир вокруг, не изменившись одновременно сам.

Другими словами даже несмотря на имеющееся противоречия между потребительной и меновой стоимостью, процесс труда все равно един. Диалектическое изменение себя через изменения мира и наоборот, эта диалектика – основа того, как Маркс видит эволюцию общества через преобразование природы. Это ведет меня к следующему крайне убедительному заявлению: любой экологический проект всегда является также общественным. Все общественные проекты также экологические. Вы не можете смотреть на них как на что-то отдельное друг от друга.

Одна большая проблема, возникшая в буржуазную эпоху, заключается в том, что и концептуально, и в практике деятельности общественных институтов мы стали смотреть на природу, как будто бы это «что-то там», а общество «что-то здесь». В итоге мы получаем все это безумие и пытаемся найти причинно-следственные связи одного с другим. Природа ли вынудила человека делать все это? Человек ли является причиной того, что делает природа?

Маркс хочет снова подойти к решению вопроса в утилитарной манере, органичной манере, пытаясь сказать: «Смотрите, мир трудового процесса полностью естественен и полностью социален одновременно». И пока он преобразует – он преобразует и себя, и общество и преобразует тот другой мир, который мы называем природой. Маркc продолжает: «Воздействуя посредством этого движения на внешнюю природу и изменяя ее, он в то же время изменяет свою собственную природу. Он развивает дремлющие в ней силы…». Здесь Маркс говорит о способе, которым мы действительно производим природу. Мы создаем новую природу тем, что делаем.

Вещи возникают в силу того, что мы делаем. Таким же образом вещи возникают в силу того, что делают бобры, муравьи, любые живые существа. «Он развивает дремлющие в ней силы и подчиняет игру этих сил своей собственной власти». Немного напоминает Прометея. Мы можем подчинить эти силы. Под «собственной властью», я думаю, здесь предполагается то, что мы можем принимать решения по этому поводу. Мы решаем делать или не делать, и наш выбор имеет критическое значение. Решив водить джип, мы понимаем, что будем загрязнять атмосферу углекислым газом. Мы все понимаем, но все равно продолжаем это делать. Если мы решим этого не делать, то и последствия для окружающей среды будут иные. Вот, что говорил Маркс: «Мы предполагаем труд в такой форме, в которой он составляет исключительное достояние человека».

В своих ранних трудах Маркс часто обращался к идее «родовой сущности», пытаясь разобраться кто мы есть, как человеческий вид. Что мы можем об этом сказать? Почти наверняка он взял эту идею у Канта, который также использовал категорию «родовой сущности» в своей антропологии. И конечно это понятие было и в антропологии Фейербаха. Возникает вопрос: как вид, отличны ли мы от других видов и если да, то как? Мы знаем, что муравьи отличаются от бобров, пчел и прочих. Маркс говорит: «Мы должны признать, что все виды вовлечены в производство продуктов природы» – называйте это как хотите: производство или преобразовательная активность в их среде. Но Маркс говорит: «… худшего архитектора отличает от лучшей из пчел то, что архитектор строит сначала у себя в голове, а только потом — из воска». Итогом любого трудового процесса является результат, который уже был сконструирован рабочим в начале, уже существовал идеально.

Человек не только воздействует на форму природного материала. Он также осознает свою цель через этот материал. Человеческий труд до его непосредственного применения имеет определенный уровень умственного расчета и целенаправленности. Это может прозвучать противоречиво на фоне других высказываний Маркса, которые вы слышали, например: «бытие определяет сознание». Но Маркс пишет: идея предшествует действию, цель предшествует действию.

Нетрудно согласовать две эти позиции, если вы готовы мыслить диалектически, а не через выстраивание причинно-следственных связей. Архитектор не начинает с нуля, он начинает в определенной ситуации, в определенный исторический момент, с определенным багажом знаний, в определенном материальном мире. Воображение архитектора существует в определенной ситуации, опосредованно опытом и знаниями, полученными им в течение его жизни. Поэтому архитектор не может начать с нуля, всегда существует определенная мыслительная деятельность, крайне важная для процесса труда. Момент выработки концепции, проектирование; мы хотим увидеть отражение этого идеального в результате.

Но все это ничего не значит, если только воображаемое не будет воплощено в нечто материальное. Существует много архитекторов, которые придумывают нечто нереалистичное, но Маркс говорит: «Все это не имеет значения, пока вы не воплотили это в жизнь». И именно воплощение в жизнь, в процессе которого вы опредмечиваете продукт умственной деятельности через процесс труда имеет ключевое значение для того, как мы работаем.

Далее Маркс пишет: «Человек не только изменяет форму того, что дано природой; в том, что дано природой, он осуществляет вместе с тем и свою сознательную цель, которая как закон определяет способ и характер его действий и которой он должен подчинять свою волю.  И это подчинение не есть единичный акт. Кроме напряжения тех органов, которыми выполняется труд, в течение всего времени труда необходима целесооб­разная воля, выражающаяся во внимании, и притом необходима тем более, чем меньше труд увлекает рабочего своим содержа­нием и способом исполнения,  следовательно, чем меньше ра­бочий наслаждается трудом как игрой физических и интеллек­туальных сил». Здесь Маркс критикует взгляды Фурье на работу как игру, чистую игру. Маркс говорит что-то вроде: работа никогда не бывает чистой игрой. Когда мы начинаем заниматься каким-либо проектом, через какое-то время этот проект начинает управлять нами. Мы должны закончить этот проект. Мы должны подчинить ему нашу волю.

Иногда это очень утомительный процесс. Те из вас, кто писал диссертацию, отлично понимают, о чем я говорю. Основное правило здесь такое: десять процентов вдохновения, девяносто – упорный труд. Вам просто нужно посмотреть на кого-нибудь, кто уже подходит к концу написания своей диссертации и причитает: «Как же это все мне надоело!». Такое происходит со мной, когда я пишу книгу. Когда я начинаю, я думаю — отличная идея! 6 месяцев спустя — ну, это неплохая идея. Ближе к концу — какая же паршивая это была идея! Почему бы мне все не бросить, я не хочу это дописывать. И прочие такие мысли.

Маркс, если позволите так выразиться, достаточно суров, чтобы просто насладиться идеей Фурье, что труд должен быть игрой. Не потому что он считает, что это не так, он даже не думает, что труд вообще должен быть игрой. Мы должны принять то, что существует определенная дисциплина или самодисциплина. И нам от этого никуда не деться.

В то же время, этот аргумент очень важен с точки зрения его стиля. Есть в этом кое-что очень позитивное, даже романтическое. Маркс от случая к случаю бывает романтичным, есть что-то благородное в этом всем. Мы можем фантазировать, мы можем воплощать фантазии в реальность, мы можем преобразовывать мир, преобразовывать самих себя, у нас, как у биологического вида, есть способности и силы на это. По мнению Маркса, мы не должны чувствовать вины по поводу их использования. Однако, если вы начали работу, лучше продолжать, потому что вы не можете просто начать проект, а потом бросить его. Вам необходима дисциплина, чтобы заниматься делами. Это ключевой аргумент.

Вновь, обратите внимание на утилитаристский аргумент. Здесь нет ничего противоестественного. Маркс не думал, что мы делаем что-то противоестественное, как не являются противоестественными пчелы, когда они строят соты, и пауки с паутиной, и муравейники с муравьями, и бобры с плотинами и так далее. Во всем этом нет ничего противоестественного. Все это одновременно и природное, и общественное явление. Но у нашего вида есть кое-что уникальное. Маркс в «Капитале» немного говорит об отношении с природой и о том, как оно изменялось в течение буржуазной эпохи.

На самом деле, если вы хотите сделать выводы сами, вы можете найти достаточно много того, что сказал Маркс по этому поводу. Противоречие между потребительной и меновой стоимостями внутренне присуща товарному производству, а со временем денежная форма ведет к еще большим противоречиям. Вы можете проследить, что отношение к природе развивается таким же образом. Все идет к наступлению экологического кризиса. И Маркс в «Капитале» в нескольких местах указывает на возможность такого кризиса.

Но эволюция трудового процесса при капитализме примет очень специфическое направление, которое концептуально выражается в отделении природы от общества. Это отделение становится все более и более значительным, пока оно не станет антагонистическим. Вот во что в итоге превратится наша деятельность. Поэтому, когда мы читаем об эволюции трудового процесса, мы должны держать это в уме. Маркс разбирает то, как функционирует процесс труда. Он анализирует эту «целесообраз­ную деятельность, или самый труд, предмет труда и средства труда», из которых возникает всеобщий материал для человеческого труда. Он приводит несколько примеров этого; сырье, материалы, извлеченные из природы и прочее.

Затем он говорит о средствах труда, которые изначально тоже были изъяты из природы, но, в свою очередь, как он пишет на странице 190: «… данное самой природой становится органом его деятельности, органом, который он присоединяет к органам своего тела, удлиняя таким образом, вопреки библии, естественные размеры последнего. Являясь первоначальной кладовой его пищи, земля является также и первоначальным арсеналом его средств труда».

Мы берем вещи и используем их как инструменты. Это ведет затем к идее, что у средств труда есть история. Маркс цитирует Франклина на странице 191 и он, очевидно, придает большое значение этому: «Экономические эпохи различаются не тем, что производится, а тем, как производится, какими средствами труда. Средства труда не только мерило развития человеческой рабочей силы, но и показатель тех общественных отношений, при которых совершается труд».

Снова прослеживаются тесные отношения, возможно даже антагонистические, между технологиями и общественными отношениями. Здесь Маркс снова устанавливает всеобщность человеческой истории, которая усложнена связью между технологическими сдвигами и общественными отношениями.

Но мы имеем дело не только с орудиями труда, как он пишет внизу страницы, мы еще имеет дело с инфраструктурой, которая тоже была создана предыдущим трудом, страница 191: «Примером … средств труда, … уже предварительно подвергшихся процессу труда, могут служить рабочие здания, каналы, дороги и т. д.» И дальше важный абзац: «… в процессе труда деятельность человека при помощи средства труда вызывает заранее намеченное изменение предмета труда. Процесс угасает в продукте».

Мы часто говорим о том, каким образом Маркс регулярно возвращается к рассмотрению отношений между процессами и вещами, другими процессами, объектами.

«Продукт процесса труда есть потребительная стоимость, вещество природы, при­способленное к человеческим потребностям посредством изме­нения формы. Труд соединился с предметом труда. Труд ове­ществлен в предмете, а предмет обработан. То, что на стороне рабочего проявлялось в форме деятельности, теперь на стороне продукта выступает в форме покоящегося свойства, в форме бытия. Рабочий прял, и продукт есть пряжа».

Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., 2 изд., т. 23, с. 192

Процесс-вещь. Что важно, процесс или вещь? И то, и то важно. Но Маркс хочет сосредоточить свое внимание на процессе труда; выяснить, какая стоимость овеществлена в вещах. Овеществление — неотвратимый аспект этого процесса. Он пишет: «Если рассматривать весь процесс с точки зрения его ре­зультата — продукта, то и средство труда и предмет труда оба выступают как средства производства, а самый труд — как производительный труд». Мы получили простое различие.

Перед нами встает проблема того, как понимать прошлый труд, потому что любой объект, который мы видим, как только он попал на рынок, уже включает в себя определенное количество прошлого труда. Но насколько «прошлое» это прошлое? Нам придется иметь дело с тем фактом, что прошлый труд часто включен, воплощен в средствах производства, которые мы, в свою очередь, включаем в следующий уровень трудового процесса. Все это ставит перед нами следующий вопрос: как нам помыслить прошлый труд?

С того момента как весь труд является прошлым трудом, пока производится объект, как нам понять и осознать цепочку прошлого труда? Особенно, если учесть, что часть этого прошлого труда исчезает в процессе производства. Прошлый труд заключен в угле, который я использую для производства стали. Уголь просто исчезает, непосредственно он никак не переходит в сталь. Но как прошлый труд уголь продолжает существовать, существовать как нечто историческое, но не материальное. Как это рассчитать — большая проблема.

Все это ведет Маркса к следующему: серия метаморфоз происходят на каждом этапе процесса труда. На каждом этапе происходит и добавляется что-то новое. Мы должны помыслить этот процесс как цепочку. Сейчас мы часто говорим о цепочке товаров и подобных вещах. На странице 194 Маркс проводит очень важное различие: «Труд потребляет свои вещественные элементы, свой предмет и свои средства, пожирает их, а потому является процессом потребления. Это производственное потребление …» — обратите внимание на терминологию: «производственное потребление» «…тем отличается от индивидуального потребления, что в последнем продукты потребляются как жизненные средства живого индивидуума, в первом — как жизненные средства труда, т. е. действующей рабочей силы этого индивидуума. Поэтому продукт индивидуаль­ного потребления есть сам потребитель, результат же произ­водственного потребления — продукт, отличный от потреби­теля».

Это различие между индивидуальным и производственным потреблением. Потребительная стоимость исчезает. Куда она исчезает? Куда она девается?

Производственное потребление так или иначе продолжает присутствовать в процессе производства либо материально, либо в виде воплощенного прошлого труда. Внизу страницы 195 Маркс подытоживает: «Процесс труда … есть целесообразная деятельность для сози­дания потребительных стоимостей, присвоение данного при­родой для человеческих потребностей, всеобщее условие обмена веществ между человеком и природой, вечное естественное усло­вие человеческой жизни…» — это перекликается с тем, что он говорил ранее. «… и потому он не зависим от какой бы то ни было формы этой жизни, а, напротив, одинаково общ всем ее общественным формам. Поэтому у нас не было необ­ходимости в том, чтобы рассматривать рабочего в его отношении к другим рабочим. Человек и его труд на одной стороне, при­рода и ее материалы на другой, — этого было достаточно. Как по вкусу пшеницы невозможно узнать, кто ее возделывал, так же по этому процессу труда не видно, при каких условиях он происходит: под жестокой ли плетью надсмотрщика за рабами или под озабоченным взором капиталиста, совершает ли его Цинциннат, возделывающий свои несколько югеров, или ди­карь, камнем убивающий зверя».

Процесс труда может быть описан в терминах метаболизма. Но мы посмотрим конкретно на процесс труда при капитализме. На странице 195 Маркс внезапно делает поворот: «Однако возвратимся к нашему капиталисту в буду­щем». Капиталист покупает рабочую силу. Первоначально капиталист покупает ту рабочую силу, которая есть на рынке, какой бы они не была. Мы не говорим здесь в квалифицированной рабочей силе, мы говорим о той рабочей силе, которая есть на рынке. Купив рабочую силу, капиталист заставляет ее работать. И тут есть два условия: первое — рабочий работает под контролем того капиталиста, которому принадлежит труд рабочего. Договорные отношения таковы: я продаю свое рабочую силу капиталисту. Капиталист помещает купленную рабочую силу на фабрику и говорит: «Ваша способность к труду теперь принадлежит мне, вы следуете моим указаниям и делаете то, что я вам скажу в процессе труда». Это договорные отношения. Второе условие такое: «… продукт есть собственность капиталиста, а не непосредственного производителя, не рабочего».

Конечно, это противоречит взглядам Джона Локка, который полагал, что частная собственность возникает в результате применения человеком труда к земле — кто приложил труд, тот и приобрел право собственности. Таким образом, для Локка было важно, что частная собственность и право обладать чем-то должно принадлежать производителю. Но общее правило тут не такое. Оно совершенно другое. Маркс пишет: «С того момента, как он вступает в мастерскую капиталиста, потребительная стоимость его рабочей силы, т. е. ее потребление, труд, принадлежит капиталисту. Куплей ра­бочей силы капиталист присоединил самый труд как живой фермент…» — Снова идея о труде как животворящем огне — «… к мертвым, принадлежащим ему же элементам образо­вания продукта». Капиталист потребляет рабочую силу. Капиталист потребляет рабочую силу и средства производства, а итоговый продукт также принадлежит капиталисту.

Это ведет Маркса к следующему параграфу «Процесс увеличения стоимости». Что капиталист ждет от процесса соединения рабочей силы и средств производства в процессе труда? Капиталист, говорит Маркс: «… хочет произвести товар, стоимость которого больше суммы стоимости товаров, необходимых для его производства, больше суммы стоимости средств производства и рабочей силы, на которые он аванси­ровал на товарном рынке свои наличные деньги. Он хочет произвести не только потребительную стоимость, но и товар, не только потребительную стоимость, но и стоимость, и не только стоимость, но и прибавочную стоимость». Поэтому, как говорит Маркс, капиталисты объединяют процесс труда и процесс создания стоимости в процессе производства. Это то единство, которое капиталист создает внутри фабрики. Дальше Маркс рассуждает о том, как понимать стоимость, возникающую в результате процесса производства.

Прежде всего, мы должны обратить внимание на то, что весь прошлый труд заключен в средствах производства. Маркс пишет на странице 199: «Весь заключающийся в пряже труд есть прошлый труд. То обстоятельство, что рабочее время, необходимое для производства элементов созидания пряжи, уже миновало и относится к давно прошедшему времени, между тем как труд, непосредственно затраченный на заключительный процесс, на прядение, ближе к настоящему, является просто прошедшим временем, не имеет решительно никакого значе­ния». Он делает вывод: «… рабочее время, заключающееся в материале труда и средствах труда, мы можем рассматривать совершенно таким же образом, как если бы оно было затрачено просто на более ранней стадии процесса прядения до того труда, кото­рый был присоединен в конце, в форме прядения». Это же справедливо и для станков, веретен и прочего. Но у нас должны быть условия для этого. Прошлый труд должен быть общественно необходимым прошлым трудом, веретено должно быть создано общественно необходимым трудом. Маркс использует пример: если у вас золотое веретено, это плохо. Все равно вам придется исходить из того, что стоимость веретена зависит от общественно необходимого труда, содержащегося во всех веретенах.

Процесс труда может быть запущен, только если примените в работе прошлый труд, стоимость прошлого труда. Итоговая стоимость будет состоять их стоимости, которую труд прибавит к стоимости прошлого труда, которая выражена в средствах производства. Мы можем просто сложить эти стоимости, но Маркс пишет на странице 202, что да, мы можем так сделать, но в таком случае мы не получим прибавочной стоимости: «Наш капиталист смущен. Стоимость продукта равна стои­мости авансированного капитала. Авансированная стоимость не возросла, не произвела прибавочной стоимости, следова­тельно, деньги не превратились в капитал». Капиталист начинает перебирать аргументы: это неправильно, посмотрите на какие жертвы я пошел — я воздерживался от того, чтобы хорошо проводить время, потребляя свои деньги. Я инвестировал их, разве я не заслуживаю что-то взамен?

Разве есть причина, почему я не должен получить больше денег просто в силу добродетельности моего воздержания? Собственно, вся эта «протестантская этика» и воздержание сыграли важную роль в том, как люди понимают капитализм. Да, это воздаяние за воздержание! Второй аргумент капиталистов: вообще-то, мы создаем рабочие места. Разве мы не достойны за это что-то получить? Раньше я часто слышал этот аргумент в спорах с мамой. Я говорил: «Давайте уничтожим капитализм». А она отвечала: «Если не будет капиталистов, кто будет нанимать людей на работу?». Я говорил: «Ну, существует несколько другим способов сделать это». «Нет, нам всегда нужны капиталисты, чтобы давать людям работу. Они очень важны и чем больше их — тем лучше» — отвечала она мне. Это бесило меня. Я не мог принять эту логику. Третий аргумент капиталистов таков: «Вообще-то я работаю. Работаю усердно. Я не сижу на месте, положив ноги на стол. Я усердно тружусь, собственно, я создал эту систему производства. Делал прочие подобные вещи». Но мы забываем, что на самом деле капиталист платит себе дважды.

Исходя из объема работы, они платят себе управленческое вознаграждение. Они платят себе зарплату как менеджерам. Затем они получают процент с вложенного капитала. Мелкие предприниматели не делают этого. Для них не существует такого разделения. Но такой порядок заведен в больших корпорациях: вы получаете и вознаграждение и еще что-то сверх того. Самый простой способ увидеть это – посмотреть на разницу между зарплатой, которую получают директора и тем, что они получают в виде акций.  Это позволяет перераспределять прибавочную стоимость. Представите, сколько можно получить даже ненадолго став директором.

Итак, капиталисты приводят три аргумента, но Маркс высмеивает их, говоря, что они несерьезные. Затем он очень точно описывает, что происходит на самом деле. На странице 204 он пишет: «Присмотримся к делу поближе. Дневная стоимость рабочей силы составляла 3 шиллинга» — вспомните, стоимость рабочей силы устанавливается стоимостью товаров, необходимых для поддержания необходимого  уровня жизни рабочего, по расчетам Маркса, это 3 шиллинга. И эти 3 шиллинга могут быть созданы в течении половины рабочего дня. Маркс пишет: «То обстоятельство, что для поддер­жания жизни рабочего в течение 24 часов достаточно половины рабочего дня, нисколько не препятствует тому, чтобы рабочий работал целый день. Следовательно, стоимость рабочей силы и стоимость, создаваемая  в процессе ее потребления, суть две различные величины. Капиталист, покупая рабочую силу, имел в виду это различие стоимости. Ее полезное свойство, ее спо­собность производить пряжу или сапоги, было только необходимым условием, потому что для создания стоимости необходимо затратить труд в полезной форме. Но ре­шающее значение имела специфическая потребительная стоимость этого товара..» — речь о рабочей силе — «.. его свойство быть источником стоимости, притом большей стоимости, чем имеет он сам. И он действует при этом соответственно вечным законам товарного обмена. В самом деле, продавец рабочей силы, подобно продавцу всякого  другого  товара,  реализует  ее  меновую  стоимость  и отчуждает ее потребительную стоимость».

Вспомните прошлую лекцию, когда мы говорили о труде в обращении Т-Д-Т. Работник продает рабочую силу за деньги, чтобы приобрести потом необходимые для жизни товары. Законы товарного обмена тут не нарушены. В конце страницы 206 Маркс пишет: «Все условия проблемы соблюдены, и законы товарного об­мена нисколько не нарушены. Эквивалент обменивался на эквивалент. Капиталист как покупатель оплачивал каждый товар — хлопок, веретена, рабочую силу — по его стоимости. Потом он сделал то, что делает всякий другой покупатель то­варов. Он потребил их потребительную стоимость». Потом он отсылает к вещам, о которых он писал ранее. «Весь этот процесс, превращение его денег в капитал, совер­шается в сфере обращения и совершается не в ней». В следующем отрывке Маркс говорит о магических свойствах, вспомните гусей, несущих золотые яйца. Сейчас вы увидите, в чем был секрет и как это происходит: «…капиталист превращает стоимость — прошлый, овеще­ствленный, мертвый труд — в капитал, в самовозрастающую стоимость, в одушевленное чудовище, которое начинает «работать» «как будто под влиянием охватившей его любовной страсти».

Это происходит потому что, когда вы покупаете у работника рабочую силу — вы приобретаете ее на время, и когда вы применяете труд в рабочем процессе, спустя 3 или 6, не важно, часов, за которые производится эквивалент стоимости рабочей силы. А после этого они работают еще 6 часов. Вот эти 6 часов и есть прибавочная стоимость. Все это ведет к вопросу: почему люди просто не перестают работать через 6 часов? Ну для этого должна начаться классовая борьба по поводу продолжительности рабочего дня. Очевидно, капиталист хочет, чтобы они работали 12 часов, а не 6. Другая проблема — на практике сложно определить, когда заканчивается необходимое рабочее время т.е когда рабочая сила воспроизводит свою стоимость. По сути, мы ответили на вопрос, откуда берется неравенство. Это хороший момент, чтобы сделать перерыв.

В итоге, Маркс пытается дать определение общественной необходимости. Он выделяет ее признаки на странице 207. «Общественная необходимость» означает: «Рабочая сила должна   функционировать при нормальных условиях». какими бы они ни были — «рабочая сила … должна обладать установившейся средней степенью искусства, подготовки и быстроты». Очевидно, что это во многом зависит от профессии. Далее он пишет то, что будет важно в дальнейшем: «Эта сила должна затрачиваться с обычной средней степенью напряжения, с общественно обычной степенью интенсивности». До этого Маркс не часто использовал термин «интенсивность», всего пару раз. Но следите внимательно, ибо это понятие будет иметь большое значение в дальнейшем. Вопрос об интенсивности важен.

Потом он предлагает идею, которая будет раскрыта гораздо позже, когда он говорит о том, как капиталист «… купил рабочую силу на определенный срок. Он хочет по­лучить то, что принадлежит ему». возникает вопрос. «Он не хочет, чтобы его об­крадывали. Наконец — и на этот случай тот же самый госпо­дин имеет свой собственный уголовный кодекс — не должно иметь места нецелесообразное потребление сырого материала и средств труда».

На странице 208 Маркс прямо пишет: «Как единство процесса труда и процесса образования стои­мости, производственный процесс есть процесс производства товаров; как единство процесса труда и процесса увеличения стоимости, он есть капиталистический процесс производства, капиталистическая форма товарного производства». Итак, Маркс разделяет капиталистическую форму товарного производства и особый вид единства, порождаемой этой формой. Это единство — единство процесса труда и процесса производства прибавочной стоимости. Вот в чем дело. Эволюция процесса труда при капитализме во многом вопрос поддержания этого единства, а не просто производства в целом. Потом Маркс рассуждает о квалифицированном труде.

На странице 209 он говорит что-то вроде: в процессе труда задействованы люди с разной квалификацией. Что вообще такое квалификация? И он приходит к выводу, что все имеющиеся определения достаточно условны. История попыток определить, что такое квалификация, достаточно долгая, но это понятие никак не соотносится с природой процесса труда. Например, во Франции 19 века работы, на которых могли быть заняты женщины, считались низкоквалифицированными по определению. И точка. Поэтому большинство анархистов типа Прудона были против того, чтобы женщины работали в цехах и мастерских. Будучи глубоко враждебным к женскому труду, Прудон считал, что место женщины дома, а не в цеху. Первый Интернационал раскололся по поводу того, нужно ли приветствовать женщин, которые идут работать или нет. Анархисты-сторонники Прудона говорили: нет, женщинам не место в мастерской. Важно обратить внимание на тот факт, что ядро сторонников Прудона — квалифицированные ремесленники. И они отлично понимали, что как только женщины будут выполнять в мастерских те же работы, их труд будет считаться неквалифицированным.

И они были серьезны в своих намерениях. Данное определение связано с протекающими в то время общественными процессами. Маркс упоминает это, когда он пишет в предпоследнем примечании в этой главе: «Различие между сложным и простым трудом, между квалифици­рованным и неквалифицированным трудом, отчасти основы­вается просто на иллюзиях или … на различиях, которые давным-давно перестали быть реальными или … на более беспомощном положении известных слоев рабочего класса…». Существует также проблема, что делать в ситуации, когда имеется большое количество высокопродуктивного, квалифицированного труда. Как высчитать их вклад в трудовой процесс? Маркс пишет: «Если стоимость этой силы выше, то и проявляется она зато в более высоком труде и овещест­вляется поэтому за равные промежутки времени в сравни­тельно более высоких стоимостях». Получается, что квалифицированный труд вносит больше стоимости в продукт, чем неквалифицированный. Вот такая аргументация у Маркса. Она никак не влияет на теорию прибавочной стоимости. Но она влияет на общий расчет, на то, как мы понимаем стоимость рабочей силы и в смысле того, как она используется, и в смысле уровня ее продуктивности. Но, в конце главы, Маркс сводит все вышеназванные аргументы к следующему: «…мы избежим излишней операции и упростим анализ, если предположим, что рабочий, применяемый капиталом, выполняет простой, средний общественный труд».

Для Маркса больше нет проблемы квалифицированного труда. Я думаю, что об этом уже говорил в другом контексте, но в этом анализе Маркса есть одна проблема, которую некоторые считают его слабостью. Если вам будет интересно — вы можете обратиться к соответствующей литературе. Следующие две главы достаточно легкие. Не думаю, что мне стоит на них пристально останавливаться. Маркс дает определение постоянному капиталу. Он постоянен, потому что это прошлый труд, который был включен в продукт еще до того, как он был включен в конкретный трудовой процесс. Стоимость труда, стоимость товаров, стоимость средств производства фиксирована. Что происходит со стоимостью? Маркс утверждает: «… перенесение стоимости совершается во время превращения средств производства в продукт, в процессе труда».

Общая стоимость всех средств производства, используемых в процессе производства одинакова как в начале, так и в конце этого процесса. Она постоянная, и поэтому этот капитал называется постоянным. Стоимость в итоге превращается в то же количество стоимости, что и в начале. Это ставит ряд проблем, рассматриваемых Марксом в этой главе. Все это имеет смысл, когда мы говорим о хлопке, который становится рубашкой. Но что происходит, когда мы имеем дело с энергозатратами? А с материалами, которые исчезают в процессе производства? Что происходит с машинами, работающими, допустим, в течение 10 лет или около того. Что происходит? Маркс говорит что-то вроде: стоимость переходит, даже если в материальном смысле ничего не перемещается. Машина не переносит ни одного атома себя на продукт. По крайней мере, мы на это надеемся. Стоимость машины передается продукту, но в конце смены мы видим машину целой и невредимой — так какое количество стоимости машины перешли продукту? Маркс прямолинейно связывает свое обоснование с амортизацией. Он говорит, что если жизненный цикл машины — 10 лет, то одна десятая от стоимости переносится на продукты каждый год. А вы пропорционально распределяете ее на стоимость. Поэтому немножко стоимости машины заключено в ботинках, рубашках. Так происходит перенос стоимости. Это интересно: такое может произойти только потому, что стоимость нематериальна, но предметна. Вспомните определение, данное ранее: «Стоимость нематериальна, но предметна». Общественно необходимое время труда это общественное отношение. Оно имеет общественное значение, а значит и перенос его общественно санкционирован. И санкционирован этот перенос таким образом, что стоимость ресурсов на входе включена в стоимость на выходе в том же размере.

Далее Маркс пишет о том, что перенос стоимости, совершаемый рабочими, ничего не стоит капиталисту. Если бы рабочие не делали того, что они делают, то стоимость, заключенная в средствах производства, была бы потеряна. Если бы машины не использовались, стоимость, заключенная в них, была бы потеряна.

Таким образом, то, что делают рабочие — это перенос стоимости в процессе производственного потребления. Запомните понятие: «через производственное потребление». Это то, что делают рабочие. Разбирая этот аргумент Маркса, вы можете увидеть, какое значение он придает труду. Чтобы вы знали, что если объявить забастовку, если это остановит всю систему, то процесс переноса стоимости также остановится. Стоимость, заключенная в машинах, принадлежащих капиталисту, и которую он намеревается использовать в течении 10 лет, будет потеряна. Другими словами, Маркс здесь отчасти пытается провести бухгалтерский расчет с точки зрения рабочего, чтобы сказать потом ему: «посмотрите, что вы делаете! Вы переносите их стоимость». Конечно, вы можете возразить, как это делают капиталисты: «Я даю вам работу». Рабочий возразит: «Да, но я переношу стоимость, принадлежащую вам. Не следует ли вам платить мне за это больше? Без меня вы не смогли бы перенести стоимость, вы бы все потеряли!».

Маркс говорит обо всем этом, как будто перенос стоимости это какой-то бухгалтерский феномен. Затем, конечно, рабочий добавляет стоимость к стоимости средств производства. Здесь Маркс предлагает свою теорию возрастания стоимости — теорию производства прибавочной стоимости. И потому, что рабочий добавляет стоимость, Маркс определяет эту способность увеличивать стоимость как «переменный капитал». Этот капитал переменный, так как он увеличивает количество стоимости. Рабочий своим трудом добавляет больше общественно необходимого труда к существующему и предшествующему труду, в сырье, используя предшествующий труд, заключенный в машинах и таким образом добавляет больше стоимости. Собственно, это теория о росте стоимости Маркса. В процессе того, как рабочий добавляет стоимость, он достигает того момента, когда объем добавленной им стоимости равен стоимости его рабочей силы. И как мы видели в предыдущих расчетах, это происходит, допустим, через 6 часов. Так, через 6 часов рабочий присоединил достаточное количество стоимости, чтобы покрыть стоимость издержек на воспроизводство своей способности трудится при нормальных условиях жизни в конкретном обществе в конкретное время, исходя из стоимость рабочей силы. Но рабочий вместо этого присоединяет еще больше стоимости, которую Маркс и назвал прибавочной стоимостью. Таким образом, стоимость продукта в итоге складывается из 3 элементов: стоимость постоянного капитала, стоимость переменного капитала, что равно стоимости рабочей силы и прибавочная стоимость. Эта стоимость заключена в каждом товаре. Каждый товар содержит все три этих элемента. И это непрерывный процесс производства. В этой главе Маркс долго говорит о о переносе стоимости, его значении, о том, как стоимость увеличивается и, в итоге, на странице 220 он дает определения постоянного и переменного капитала: «… та часть капитала, которая превращается в средства производства, т. е. в сырой материал, вспомогательные материалы и средства труда, в процессе производства не изменяет величины своей стоимости. Поэтому я называю ее постоянной частью капи­тала, или, короче, постоянным капиталом».

И дальше: «Напротив, та часть капитала, которая превращена в рабочую силу, в процессе производства изменяет свою стоимость … я называю ее переменной частью капитала, или, короче, переменным капиталом». В дальнейшем эти определения будут очень важны. Постоянная стоимость, постоянный капитал не связаны с созданием стоимости согласно расчетам Маркса. Из этого сразу следует, что машины не могут быть источником стоимости. Машины переносят стоимость, как свою собственную, так и других вещей. Это может звучать нелогично. Люди часто думают, что машины — это источник стоимости. Если это не так, то почему капиталисты вкладывают в них деньги? Это, конечно, не значит, что постоянный и переменный капитал не меняют стоимость.

Маркс очень ясно говорит, что стоимость сырья может взлетать и падать в зависимости от условий труда в отраслях, производящих это сырье или машины. Поэтому термин «постоянный капитал» не означает, что он всегда постоянен, скорее, он постоянен только до того момента, как он выступает в производственный процесс, но количественно он все равно тот же. Дальше, в 7 главе, все становится очень просто. Вот что он пишет внизу страницы 229: «.. норма прибавочной стоимости есть точное выражение степени эксплуатации рабочей силы капиталом, или рабочего капиталистом». Маркс жонглирует здесь категориями постоянного (С) и переменного (V) капиталов и прибавочной стоимости (M) и говорит: так, какие здесь существуют соотношения? Что, например, значит соотношение С и V?

Это соотношение сырого материала, выданного нанятому рабочему, для его деятельности. Чем выше это соотношения, тем выше уровень производительности. Высокопроизводительный труд это тот труд, в которого вложено много С и мало V. Поэтому это своего рода показатель производительности. Спросите себя: что тогда значит соотношение M и V? Маркс рассматривает несколько вариантов: количество прибавочной стоимости в отношении к переменному капиталу. Но можно выразить это соотношение в других терминах: необходимый труд, или труд, необходимый для производства средств существования рабочих это V и прибавочный труд (M). Их соотношение — это степень эксплуатации.

Есть также норма прибавочной стоимости (норма прибыли) — это соотношения прибавочной стоимости (M) и суммы постоянного и переменного капитала (C + V). Что выше: степень эксплуатации или норма прибыли? Степень эксплуатации. О чем постоянно говорят капиталисты? О норме прибыли. Маркс по сути создает здесь систему расчета, работающую не так, как привыкла считать буржуазия. Вы можете быть зверски эксплуатируемым, но капиталист все равно будет получать низкую норму прибыли. Когда вы придете к начальнику и скажите: «Меня ужасно эксплуатируют, мне не нравится это». А он ответит вам: «Просто посмотри на норму прибыли — она низкая!». Если вы наивны, вы подумаете: «А, понятно, вы не так уж много получаете, ведь так? Бедненькие, я буду работать еще усерднее!». А вот что на это говорит Маркс: «Вам нужно быть внимательнее и посмотреть на степень эксплуатации. Это то количество общественно необходимого рабочего времени, которое вы отдаете капиталисту бесплатно».

Тут есть один интересный момент. Я полагаю, капиталисты любят ссылаться на норму прибыли. Если они захотят взять кредит, то на что посмотрит банк? На норму прибыли. Поэтому капиталисты предпочитают проводить свои расчеты на основании нормы прибыли. Возможно, они даже не знают о степени эксплуатации. И уж точно не заинтересованы в ее расчете. Как вы помните, процесс труда овеществлен в предметах, поэтому в конце дня у вас куча вещей, в которые включены и C, и V, и M, они являются их элементами. И это продолжающийся процесс.

Вспомните о товарном фетишизме. Рабочие не могут понять, когда они затратили такое количество общественно необходимого труда, которое бы равнялось их заработной плате. Представьте, каким бы стал процесс труда, если бы существовал такой маленький колокольчик, который начинал звонить, через шесть часов: «бум, с этого момента вы работаете на капиталиста бесплатно». Представьте, какими бы тогда были общественные отношения. В любом случае, это невозможно, потому что мы смотрим на продолжающийся процесс труда. Маркс проводит расчеты днями, вы можете считать часами или секундами. Создание чего-либо — это продолжающийся процесс. Поэтому норма прибавочной стоимости — это то, что заставляет Маркса задуматься о  точке зрения рабочего на текущую ситуацию.

Но капиталисты могут смотреть и со своей точки зрения. Он пишет в 3-ем параграфе «Последний час» Сениора: «В одно прекрасное утро 1836 г. Нассау У. Сениор, известный своими экономическими познаниями и своим прекрасным стилем, в некотором роде Клаурен среди английских экономистов, был выз­ван из Оксфорда в Манчестер, чтобы поучиться здесь политической экономии, вместо того чтобы обучать ей в Оксфорде». Что же утверждал Сениор? Он считал, что произведенное рабочими в первые 10 часов — это воспроизводство стоимости средств производства. Другими словами, Сениор ничего не знал о переносе стоимости рабочими во время процесса производства. Сениор говорил: если средства производства имеют цену, то рабочий должен быть задействован в процессе труда снова и снова. Собственно, первые 10 часов на это и тратятся. Следующий час тратиться на воспроизводство рабочего и последний час создает прибавочную стоимость.

Поэтому нам необходим 12-часовой рабочий день. Если перейти к 11-часовому — не будет прибавочной стоимости, она исчезнет. Бедненький капиталист. Нет прибавочной стоимости — нет прибыли. Сениор сказал это, его аргумент подхватили манчестерские фабриканты: их прибыль создается с 11 по 12 час работы. Невозможно остаться в деле, уменьшив рабочий день. И Сениор подвергается безжалостному анализу и деконструкции со стороны Маркса, разбирающего всю глупость его аргументации: «И это господин профессор называет «анализом»!» Мне прямо самому хочется несколько раз сказать, когда я слушаю курсы буржуазной экономики: «И вы называете это анализом?». Через критику последнего часа Сениора Маркс деконструирует вульгарную политэкономию.

Обратите внимание, тут Маркс снова разоблачает логику, к которой часто прибегают капиталисты. Я воздерживаюсь от потребления, разве я не заслуживаю какой-нибудь награды? Я предоставляю рабочие места, я работаю, чтобы все это было. Я крайне озабочен получением прибыли, которая создается на 12 часу работы. Но в то же время мы видим у Сениора определенное подтверждение слов Маркса. Действительно, капиталист управляет рабочим временем, это важно. Вы не сможете извлекать прибыль, если вы, как капиталист, не будете управлять рабочим временем. И поэтому происходит классовая борьба по поводу рабочего времени и того, как оно используется.

И здесь вводится понятие интенсивности, потому что управление рабочим временем отчасти это управление интенсивностью трудового процесса. И если вы можете увеличить интенсивность трудового процесса, вы произведете гораздо больше стоимости. Из этого мы видим, что Маркс поводит почву для следующего заявления: «Да, стоимость это общественно необходимое рабочее время. Прибыль извлекается из прибавочной стоимости, которая является прибавочным рабочем временем; прибавочное оно в том смысле, что оно превышает общественно необходимое для воспроизводства своей стоимости рабочее время. В итоге все свелось ко времени и временному характеру труда. Капиталист озабочен этим временным характером труда и подчиняет его себе.

Капиталисту нужно не просто руководить трудовым процессом, определяя, что нужно делать рабочему, не просто распоряжаться товаром, ему также нужно управлять временем рабочих. Это очень важно, потому что без управления временем не будет прибавочной стоимости и, следовательно, прибыли. Хоть Сениор и сделал ложный вывод, он пришел к этому — к важнейшему значению временного характера того, как функционирует капитализм.

Один из элементов, задействованных здесь, в этом временном характере, также можно перенести на процесс метаболизма. Все мы, я думаю, признаем: одна из главных проблем капитализма состоит в том, что решения принимаются на краткосрочную перспективу. Долгосрочные решения принимать гораздо сложнее. И чем короче срок, на который принимается решение, тем лучше для капиталиста.  Это значит, что если вы эксплуатируете природные ресурсы, то что вы делаете? В эксплуатируете их по полной в краткосрочных интересах. Смотря на то, что капиталисты делают с рабочими, вы можете понять, что они делают в отношении природных ресурсов в этом метаболическом процессе. Как это отношение развивается? Как эта эволюция будет выглядеть? Как мы говорили, когда начинали разбирать главу о процессе труда, это единство, о котором говорит Маркс, этот метаболизм, где общественное и природное объединяются… Вам стоит подумать, как этот порядок будет эволюционировать под давлением темпоральности, которую Маркс описывает: эти моменты — элементы прибыли. И если моменты — это элементы прибыли, тогда капитализм крайне озабочен тем, чтобы присвоить каждый момент трудового процесса. Это ведет нас к следующей главе — «Рабочее время».


Перевод: Даниил Гордеев
Редактура: Роман Голобиани

Смотрите также

Back to top button