Лекция 7. Кооперация

Я думаю, вы заметили, как высказанные ранее идеи, в дальнейшем, становятся основой для более сложной аргументации. Как вы помните, Маркс начинает с теории товара. И первый вопрос такой: «Что определяет стоимость, или, говоря словами Маркса, стоимость товара? Что такое стоимость товара? Общественно необходимый труд?». Итак, стоимость — это общественно необходимый труд. Вернитесь к страницам 47-48, где Маркс говорит об общественно необходимом труде.

Сразу после этого он пишет, как изменение производительной силы труда влияет на стоимость товаров: увеличение производительной силы труда снижает стоимость единицы товара. Давайте совместим этот вопрос с вопросом о стоимости рабочей силы. Что определяет стоимость рабочей силы?

СТУДЕНТ: Это время, необходимое для воспроизводства рабочего.

ХАРВИ: Не могли бы вы быть немного точнее. Это не просто время, необходимое для воспроизводства.

СТУДЕНТ: Стоимость рабочей силы — это товары первой необходимости…

ХАРВИ: Это стоимость товаров, необходимых для воспроизводства заданного уровня жизни рабочего. Иначе говоря, это стоимость всех товаров, необходимых рабочему для выживания.

Говоря об этом, Маркс указал, что стоимость рабочей силы зависит от уровня развития страны и состояния классовой борьбы. Следовательно, количество необходимых товаров разнится в зависимости от страны и периода. Но Маркс говорит, что в отдельно взятом обществе в конкретный период мы знаем, какова совокупность товаров, необходимых рабочему для выживания, знаем их стоимость и, следовательно, знаем стоимость рабочей силы. Именно об этом и пишет Маркс на странице 183: «… стоимость рабочей силы сводится к стоимости определенной суммы жизненных средств. Она изменяется поэтому с изменением стоимости этих жизненных средств, т. е. с изменением величины рабочего времени, необходимого для их производства».

Так что же происходит со стоимостью этой совокупности товаров, когда увеличивается производительная сила? Она снижается. Следовательно, снижается и стоимость рабочей силы, но не в том смысле, что вы получаете меньше необходимых товаров. Вы получаете столько же. Просто стоят они теперь меньше. Их стоимость снизилась. В этой взаимосвязи есть забавный момент: любое ли увеличение производительной силы ведет к этому?

СТУДЕНТ: Только касающаяся товаров, которые….

ХАРВИ: Это касается производства товаров, необходимых для воспроизводства рабочей силы, то есть товаров, на покупку которых работники тратят свою зарплату.

Увеличение производительности труда при производстве норковых шуб для буржуазии не вызовет такой эффект. Увеличение производительности труда, которое сделает «Лексусы» чуть дешевле также не вызовет такого эффекта. Только увеличение производительности труда при создании необходимых товаров, вызовет понижение стоимости рабочей силы. Как Маркс определял степень эксплуатации?

СТУДЕНТ: степень эксплуатации это отношение прибавочного труда к общественно необходимому (M делить на V).

ХАРВИ: Верно. Что происходит в соотношении M делить на V, когда понижается V? Степень эксплуатации растет.

В начале параграфа Маркс говорит что-то вроде: представьте, что продолжительность рабочего дня ограничена, вы больше не можете менять ее. В прошлой главе как раз шла речь об ограничении рабочего дня. Какие ограничения накладываются на прибавочную стоимость, которую извлекает капиталист? Их два: первое — норма прибавочной стоимости и второе — количество занятых работников. Если количество работников неизменно, а длина рабочего дня ограничена, то единственный способ увеличить степень эксплуатации и норму прибыли, это уменьшить затраты на общественно необходимый труд (V). Маркс начинает параграф с утверждения, что капиталисты стремятся снизить зарплату насколько это представляется возможным. Как же мы удивлены!

И он собирается подробнее рассмотреть, почему это происходит. Далее он приводит аргумент, который, повторяю снова, основан на политэкономическом предположении об идеально функционирующем мире. На странице 324 он пишет: «… прибавочный труд может быть удлинен лишь путем нарушения его нормальных границ, его область может быть расширена лишь пу­тем узурпации части необходимого рабочего времени. Хотя этот метод увеличения прибавочного труда играет очень важную роль в действительном движении заработной платы, здесь он должен быть исключен, так как по нашему предположению все товары, — а, сле­довательно, и рабочая сила, — продаются и покупаются по их пол­ной стоимости».

В «Капитале» Маркс неоднократно в рамках аргументации допускает существование идеально функционирующей политико-экономической системы, как она изображалась политэкономами 18 — начала 19 веков. Он это делает, так как хочет показать, что даже если бы система работала в соответствии с утопическими планами, результат все равно будет не таким, каким его предсказывал Адам Смит. Маркс очень строго придерживается такого подхода. Он говорит, что уровень эксплуатации не повысится, если мы просто соотнесём стоимость товаров и стоимость труда. Это сразу ставит ряд важных вопросов, за рассмотрение которых Маркс берется не сразу. Давайте предположим, например, невероятный рост производительности труда, при котором стоимость товаров, покупаемых на зарплату, постоянно снижается. Что произойдет, если вы отдадите часть доходов рабочему классу?

Вы увеличите уровень эксплуатации, увеличив при этом их уровень жизни. Это очень важный момент, потому что люди часто говорят: «Маркс постоянно пишет о росте уровня эксплуатации, но посмотрите, насколько лучше стал жить рабочий класс, посмотрите на то изобилие товаров, которые рабочие могут себе позволить сейчас в сравнении с тем, что было 150 лет назад. Поэтому тезис о росте уровня эксплуатации, очевидно, неверен». Но все не так просто. Все это вполне в логике капиталистической системы: повышение производительности труда и рост количества производимых товаров, доступных рабочему классу, формируют соответствующий рынок. И этот аргумент используют для привлечения поддержки капитализма рабочим классом: смотрите, вы живете всё лучше и лучше. Вы можете потреблять больше товаров, чем 30 или 40 лет назад.

То, как распределяется прибыль, результат, конечно, классовой борьбы. Также как и длина рабочего дня. Маркс здесь прямо об этом не говорит, но и в «Капитале», и в иных работах, он учитывает это.

Приведу один интересный исторический пример. До 1970-х уровень жизни американских рабочих, как следствие роста производительности труда, увеличивался. Коллективные переговоры проходили примерно так. Собственники говорили профсоюзам: «Мы увеличиваем производительность труда, но при этом мы даем вам больше денег, чтобы вы могли больше потреблять». Это что-то типа обмена продуктивностью. Но данные по США с 1970-х годов показывают, что рабочий класс больше не получает ничего от роста производительности труда. Другими словами, реальная зарплата не растет последние 20, даже 30 лет, за исключением небольшого периода в 90-е. Стагнация зарплаты означает, что рабочие не получают свою долю от дохода, возникшего в результате повышения производительности. А кто получил? Всякие ребята из хедж-фондов и им подобные. Поэтому уровень неравенства за последние 30 лет так сильно вырос — это показатель того, что рабочие ничего не выиграли от повышения производительности. Все это является результатом классовой борьбы. В данной главе Маркс не говорит об этом, но классовая борьба крайне важна и, думаю, эта мысль неявно пронизывает весь его анализ.

Подводя итог: рост благосостояния рабочего класса при одновременном росте уровня эксплуатации вполне вероятен. Держите этот вывод в уме.

Другой вопрос, который Маркс разбирает в этой главе, имеет немного иной ответ. Что происходит, когда кто-нибудь увеличивает производительность? Если отдельный капиталист увеличивает производительность на обувном заводе и стоимость обуви снизится, то это понравится рабочим. Но смотрите, что происходит. Отдельный капиталист делает то, от чего выиграет весь класс капиталистов, потому что снижается и стоимость труда, и стоимость ботинок, затраты капиталиста становятся ниже. Маркс задается вопросом: почему отдельный капиталист делает то, от чего выиграет весь класс капиталистов? Может быть, у них какой-то невероятный уровень классового самосознания и солидарности?

Ход мыслей у них примерно такой: «Я работаю над внедрением новых способов производства и повышением производительности. Это выгодно всем, но вы — халявщики, вы просто сидите и ничего не делаете. Даже вы, производители норковых шуб, тоже получаете выгоду от этого. Тогда почему я, как отдельно взятый капиталист, делаю это? Что является для меня стимулом? Да, я могу платить своим работникам немного меньше, потому что обувь стала дешевле. Но, в сравнении со вложенными мною усилиями, это не так уж и много».

Дальше Маркс пишет, почему отдельный капиталист все равно убежден, что нужно вводить новые способы производства. Причина этого, как мы уже отметили ранее, в принудительных законах конкуренции. В «Капитале» Маркс мало говорит о конкуренции.

Отчасти потому, как мне кажется, что он смотрит на конкуренцию, на спрос и предложение, как на нечто, что уравновешивает систему, а не на что-то фундаментально важное для ее характеристики. Так он пишет об этом на странице 326: «Здесь не место рассматривать, каким именно путем имманент­ные законы капиталистического производства проявляются во внешнем движении капиталов, действуют как принудительные за­коны конкуренции и достигают сознания отдельного капиталиста в виде движущих мотивов его деятельности. Во всяком случае, ясно одно: научный анализ конкуренции становится возможным лишь после того, как познана внутренняя природа капитала…». Вам нужно понять, что происходит в процессе конкуренции, если вы этого не поймете — то вы и не поймете, почему в капиталистическом обществе она приветствуется. Далее Маркс пишет: «… научный анализ конкуренции становится возможным лишь после того, как познана внутренняя природа капитала, — совер­шенно так же, как видимое движение небесных тел делается понят­ным лишь для того, кто знает их действительное, но чувственно не воспринимаемое движении».

Здесь снова возникает идея, близкая по своему смыслу к товарному фетишизму. Если мы взглянем на конкуренцию, то ее суть для нас останется скрыта. А в чем ее суть? Маркс пишет об этом на странице 328. Общественно необходимое рабочее время это усредненная величина. Соответственно, стоимость товара складывается из этого усредненного количества рабочего времени. В определенные моменты некоторым производствам необходимо работать меньше среднего уровня, а иногда — больше. Тот, кто произведет товар меньше чем за среднее количество времени, получит больше прибавочной стоимости. Тот, кто произведет товар больше чем за среднее количество времени, получит меньше прибавочной стоимости. Различие в следующем: все продают по средней стоимости, но для одних производство дешевле среднего уровня, а для других — дороже.

Возвращаясь к вопросу об общественно необходимом рабочем времени и производительности труда, Маркс задает вопрос: что произойдет, если у одного капиталиста будет ручная прялка, а у другого — ткацкий станок? Производительность ткацкого станка во много раз выше. Так как это повлияет на стоимость? Она будет снижаться, а те, кто пользуется ручными прялками, обанкротятся, потому что они более неконкурентоспособны. Но обратите внимание, что происходит в середине этого процесса. Давайте изобразим среднюю стоимость на графике. Допустим, для производства смартфона необходимо 10 единиц. Предположим, я открыл новый способ производства смартфонов. Я продолжаю продавать их по средней стоимости, но стоимость производства будет такой. В итоге я получу больше прибавочной стоимости. Но что произойдет далее?

В какой-то момент я стану производить гораздо больше смартфонов из-за повысившегося уровня производительности, потом я попытаюсь вытеснить остальных, чтобы расширить свой рынок. Я сделаю это, понизив цены с этого уровня, необходимого для производства, на этот. В этом случае, я все равно буду извлекать прибавочную стоимость, но при этом я еще вытеснил конкурентов с рынка. Теперь у всех, у кого стоимость производства выше, столкнутся с проблемами — они проигрывают конкуренцию. А что вы делаете, если проигрываете конкуренцию? Вы говорите: «Что же такое мой конкурент делает, чтобы производить так дешево? А, у него новое оборудование! Мне тогда тоже нужно обновить его». Мой конкурент подумал следующее: «Если я буду перенимать его производственные инновации, то я окажусь здесь». И рано или поздно все окажутся здесь. Стоимость тоже здесь, а вместе и с ней исчезнет моя прибавочная стоимость. Маркс говорит, что прибавочная стоимость, извлекаемая в результате действия законов принудительной конкуренции, эфемерна. Я могу ее извлекать только пока я впереди всех в плане производственных или организационных инноваций, но как только остальные меня догонят, прибавочная стоимость исчезнет.

В этом и заключается цель капиталиста, когда он вводит инновации. Их цель не эта форма прибавочной стоимости, тут они сталкиваются с «эффектом безбилетника», они пересекут это, а эта. Потому что я, как отдельный капиталист, пока мое производство является технологическим лидером, могу какое-то время извлекать эту эфемерную прибавочную стоимость.

Сразу обратите внимание на следующее. Когда я думаю: «Так, технологическое превосходство — это большое преимущество, мне нужно снова его добиться», то скоро это поймут и мои конкуренты. Я буду пытаться обеспечить себе технологическое преимущество. Законы принудительной конкуренции ведут к тому, что начинается скачкообразное внедрение инноваций; мотивом для поиска и внедрения передовых технологий становится эта эфемерная прибавочная стоимость или, если позволите так выразиться, непредвиденная прибыль. Эфемерная, избыточная прибавочная стоимость на определенный период.

Очень удачное стечение обстоятельств: индивидуальная мотивация капиталиста ведет к снижению стоимости рабочей силы. Очень интересно, как Маркс рассматривает индивидуальное поведение с точки зрения классовых интересов. Важно отметить, что капиталисты редко осознанно действуют, исходя из своих классовых интересов. Но личные мотивы капиталистов это одновременно и их классовые интересы, поэтому Маркс и хочет показать, почему капиталисты всегда говорят о важности и необходимости конкуренции. Причина в том, что она влечет последствия, о которых мы только что сказали. Такое стечение обстоятельств и есть яркая иллюстрация совпадения личных и классовых интересов капиталистов. Но здесь есть еще один момент. Я говорил, что принудительные законы конкуренции подталкивают капиталистов к внедрению инноваций. Интересно, что во многих исследованиях инновация воспринимается как нечто привнесенное извне, вызванное внешними причинами, то, что просто случается. У Эдисона была идея, или у кого-то еще была идея — это просто случается. Маркс связывает это с самой логикой капитала. Если вы посмотрите на анализ Маркса, то вы поймете, что капиталистическое общество не может не быть технологически динамичным. Сейчас многие смотрят на иные, исторические способы производства и говорят: «Их проблема понята — их общество не было достаточно технологически динамичным».

Одной из претензий к Советскому союзу было следующее. Они технологически нединамичны, у них не появляется каждые два месяца нового вида зубной пасты и прочее. Они этого не делают. На самом деле технологическая динамичность существовала, но в отдельных отраслях, например, лазерные технологии и прочее, но технологического динамизма в капиталистическом смысле там не было.

Но последствия технологического динамизма одновременно и неизбежны, и положительны. Если прилетят инопланетяне и наложат запрет на технологическое развитие, то вся система рухнет. Поэтому Маркс говорил, что технологический динамизм внутренне необходим системе.

Собственно, это и есть теория стоимости. Что является общественно необходимым для существования капитализма? Технологический динамизм, сопровождаемый экономическим ростом. Капитализм либо растет, либо умирает, нет развития технологий — нет и капитализма.

Маркс объясняет, почему усвоение технологических инноваций так важно. Вы не поймете технологический динамизм, просто рассуждая о великих изобретателях и их изобретениях.

Вы поймёте его, посмотрев на систему, появившуюся ближе к концу XVIII века, в момент, когда по-настоящему начался процесс усвоения технологических изобретений. В этом и заключается главный аспект капиталистического способа производства.

Но это ведет к следующему вопросу: «Могут ли коллективные действия заставить капиталиста осознать рост уровня эксплуатации?». Маркс не пишет об этом прямо, но, тем не менее, в главе о рабочем дне касается этого вопроса. Помните как там? Какие интересы у промышленников? Последний час? Нет. Увеличение рабочего дня? Нет. Они хотят снижения цен на зерно — дешевый хлеб. Они хотят пересмотра «Хлебных законов». Они хотят импортировать дешевое зерно, чтобы цена на хлеб снизилась, а они, как следствие, могли платить меньшую зарплату своим работникам и стать более конкурентоспособными в мировой экономике.

Манчестерская экономическая школа, Комптон, Брайт, Лига против хлебных законов — их целью было снижение цены на хлеб. Таможенная политика — вот способ выражения классовых интересов капиталистов. Как вы думаете, что стало основным источником улучшения жизненного уровня рабочего класса за последние 20-30 лет? Дешевые китайские товары, Walmart. Если вы внимательно присмотритесь к экономике Walmart, к китайским товарам, то вы поймете, что на самом деле происходит с уровнем жизни рабочего класса. Таможенная политика стала очень противоречивой. Мы прямо сейчас наблюдаем эту безумную модель: профсоюзы говорят, что нужно перестать переносить рабочие места в Китай, потому что это означает сокращение рабочих мест у нас.

Но, если перестать это делать, скорее всего, уровень жизни этого же рабочего класса будет снижен. При этом основная причина увольнений не аутсорс рабочих мест за границу. А в чем же причина? Технологические изменения. Около 60 % из сокращенных рабочих мест за последние 30 лет вызваны именно технологическими изменениями. Когда в начале 1970-х я приехал в Балтимор, около 27 000 человек работало на сталелитейном заводе. В 1990 на этом же заводе работало 5 000, производивших такое же количество стали. В конце концов, производство переместилось в Китай, Корею, Японию и прочие страны. На этом примере вы можете увидеть, что коллективные интересы могут быть выше свободной торговли или таможенной политики и прочего. Для рабочего класса это сложная дилемма: с одной стороны, они поддерживают протекционистские меры, но с другой — хотят дешевые товары, чтобы поддерживать уровень потребления.

Выражение коллективных интересов можно встретить и в налоговой системе: что не облагается налогом с продаж в штате Нью-Йорк? Продукты питания. Хороший пример, да? А что насчет субсидий для сельского хозяйства, дающего нам дешевое молоко, дешевые сельхозпродукты? В Европе высокие стандарты жизни поддерживаются, в том числе, и через субсидии в агропромышленный комплекс. Вопрос цены некоторых товаров — это арена классовой борьбы. Если вы вдруг решите облагать налогом все продукты питания по той же ставке, что и остальные товары, то моментально поднимутся требования работников в отношении зарплаты. Опять же — все это следствие коллективных интересов. Некоторые исторические примеры крайне любопытны: например, в интересах промышленников было поддерживать субсидии на покупку жилья работниками, ограничивать арендную плату.

В некоторых странах, например, во Франции в 1920-х промышленники поддерживали контроль уровня арендной платы. Социальное жилье играло важную роль в поддержании конкурентоспособности из-за зарплат, которые выплачивались в промышленности. Одним из долгосрочных последствий приватизации социального жилья правительством Маргарет Тэтчер было снижение конкурентоспособности Британии во многих отраслях промышленности. Британский автопром, по сути, исчез. То же случилось и со многими другими отраслями. Таким образом, политика играет с ценами на жизненно важные товары. Маркс отлично описал в этой главе стимулы отдельных людей и эффекты, ими порождаемые. Но он не рассмотрел другую сторону вопроса: коллективные действия, через которые интересы класса капиталистов, интересы рабочего класса, интересы иных классов вовлечены и находятся в состоянии борьбы по поводу таможенной политики, налогообложения, субсидий сельскому хозяйству. В таких вопросах их классовый характер становится определяющим.

Как я уже сказал, крайне жаль, что Маркс не упомянул об этом здесь и в «Капитале» вообще.

Собственно, это и есть теория относительной прибавочной стоимости. Это очень простая формулировка, но вы должны обдумать ее и понять. Вы должны задать себе вопрос: что определяет стоимость рабочей силы. А потом задаться таким вопросом: что определяет стоимость необходимых товаров? Вы должны увидеть здесь связь, потому что иногда люди не могут понять различий между классом и индивидом и то, какие между ним отношения. Но я думаю, вы сразу поймете, когда я скажу: рост производительности является следствием стремления капиталиста извлечь эфемерную относительную прибавочную стоимость и порождает определенные общественные отношения, которые влияют на стоимость рабочей силы.

Мне кажется, важно понимать, когда мы читаем эти две главы и следующую длинную главу о машинах, что Марксу интересны как организационные формы (софт, если позволите так выразиться), так и машины — хард и прочее.

Поэтому на теорию технологического развития Маркса нужно смотреть не просто как на теорию машин, но также и как на теорию организационных форм. У нас есть две основных формы организации труда: кооперация и разделение труда.

Отличительная форма организации при капитализме это, кончено, развитие механизации, машинное производство. Но это не значит, что кооперация или разделение труда исчезли. Они являются неотъемлемой частью процесса извлечения относительной прибавочной стоимости, потому что и кооперация, и разделение труда призваны обеспечить нахождение способа увеличить производительность. В этой главе будет также затронута проблема, которая очень часто возникала в главе о процессе труда. На самом деле Маркс не рассматривает процесс труда как нечто плохое. Для него труд — это что-то потенциально креативное, потенциально полезное и необходимое.

Только при капитализме труд становится чем-то плохим, и я думаю, что вы тоже почувствовали, что в этой главе Маркс говорит о кооперации как о чем-то хорошем. Это прекрасное явление. Разделение труда также не является чем-то плохим. Маркса интересует только то, как разделение труда и кооперация были поставлены на службу капитализму, и какие это имело последствия. Последствия, как мы увидим, ужасные, но и не лишённые хороших качеств. Глава о машинах гораздо более противоречивая, потому что ее тема будет следующая: в какой мере машины являются по своей сути капиталистическими и можете ли вы их использовать, если считаете себя социалистом или в какой мере возможно превратить машины в нечто, служащее интересам человечества и рабочим в частности. Именно в таком ключе Маркс рассуждает в главе о кооперации. Он говорит, что одно из преимуществ кооперации — возможность увеличить масштабы производства. Дальше идет экскурс в теорию и историю политэкономии: Маркс рассказывает о том, как увеличение масштабов производства ведет к увеличению производительности.

Теория увеличения масштабов производства крайне важна для него. Первые страницы данной главы посвящены этому вопросу. Маркс пытается выделить позитивные аспекты этого явления. На странице 337 он дает определение кооперации: «Та форма труда, при которой много лиц планомерно работает рядом и во взаимодействии друг с другом в одном и том же процессе производства или в разных, но связанных между собой процессах производства, называется кооперацией».

Обратите внимание на слово «планомерно», дальше это будет важно. Результатом является «…не только повышение путем кооперации индивидуальной производительной силы, но и создание новой производительной силы, которая по самой своей сущности есть массовая (коллективная) сила».

При этом «…уже самый общественный контакт вызывает соревнование и своеобразное возбуждение жизненной энергии (animal spirits), увеличивающее индивидуальную производительность отдельных лиц, так что 12 человек в течение одного совместного рабочего дня в 144 часа произведут гораздо больше продукта, чем двенадцать изо­лированных рабочих, работающих по 12 часов каждый …».

Затем он пишет о том, как кооперация используется капиталистами и какого результата она позволяет им достичь. На странице 340 Маркс пишет: «Кооперация, с одной стороны, позволяет расширить простран­ственную сферу труда… С другой стороны, кооперация позволяет относительно, т. е. по сравнению с масштабом производ­ства, пространственно сузить сферу производства. Это ограничение пространственной сферы труда при одновременном расширении сферы его воздействия, в результате чего происходит сокращение непроизводительных издержек производства, порожда­ется сосредоточением массы рабочих, слиянием различных процессов труда и концентрацией средств производства».

Интересное противоречие между географическим, пространственным расширением и географической концентрацией. И, как он указывает далее, в результате пространственной концентрации рабочие начинают трудиться вместе рядом, что влечет за собой определенные политические последствия. Но в середине 341 страницы он пишет: «… специфическая производительная сила комбинированного рабочего дня есть общественная произво­дительная сила труда, или производительная сила общественного труда. Она возникает из самой кооперации. В планомерном сотруд­ничестве с другими рабочий преодолевает индивидуальные гра­ницы и развивает свои родовые потенции».

Иногда Маркс обращается к понятию «родовая потенция», являющееся важной части его экономических и философских сочинений. Сейчас как раз такой случай. На данном этапе сложно смотреть на кооперацию как на нечто отрицательное. Вы сбрасываете оковы вашей личности и раскрываете свой родовой потенциал — Маркс пишет об этом в позитивном ключе. Но в главе о процессе труда он говорит: «А теперь давайте посмотрим, что со всем этим делают капиталисты». На страницы 342 Маркс пишет, что для того, чтобы запустить процесс кооперации, нужно иметь определенный стартовый капитал. Встает вопрос: какова величина капитала, необходимая для запуска этого процесса, и откуда этот капитал возьмется? Существует, если позволите так выразиться, «барьер входа» в процессе запуска производства. Сколько вам будет нужно для начала? К этому мы вернемся позднее.

На странице 342 Маркс проводит интересное различие: «…первоначально командование капитала над трудом являлось лишь формальным следствием того, что рабочий трудится не для себя, а для капиталиста и, следовательно, под властью капиталиста».

Далее он пишет: «С развитием кооперации многих наемных рабочих командование капитала становится необходимым для вы­полнения самого процесса труда, становится действительным усло­вием производства».

В этих двух предложениях Маркс проводит различия между формальным и реальным подчинением капиталу. Он имеет ввиду, что если ваша система производства построена таким образом, что у вас есть отдельные рабочие, есть торговец-капиталист, который не присматривает за рабочими. Рабочие сами работают в своих домах, а капиталист даже не знает, чем они занимаются. Но потом он приходит и забирает их товары. Это и есть формальное подчинение. Рабочие зависят от капиталиста, потому что последний дает им средства к существованию, но при этом он совершенно не контролирует процесс производства. Но когда капиталист сгоняет всех рабочих на фабрику, они попадают в сферу его контроля. Формальное подчинение вне фабрики сменяется реальным подчинением под тотальным надзором капиталиста внутри нее. Первое, что происходит, когда рабочие переходят работать на фабрику — они подпадают под прямое подчинение капиталиста.

Маркс сравнивает это с дирижированием оркестром и пишет: «Функции управления, надзора и согласования делаются функциями капитала, как только подчиненный ему труд становится кооперативным». Результат — реальное подчинение. «Как специфическая функция капи­тала, функция управления приобретает специфические характер­ные особенности». Но в противовес этому, в следующем абзаце он пишет: «Вместе с ростом массы одновременно занятых рабочих растет и их сопротивление, а в свя­зи с этим неизбежно растет давление капитала, направленное на то, чтобы подавить это сопротивление». Другими словами, рабочие осознают, что такое классовая борьба. Мы видим, что кооперация наемных рабочих в данном случае вызвана властью капитала и результатом такой кооперации является не власть труда, а власть капитала. Вверху страницы 343 Маркс пишет: «… связь их работ противостоит им иде­ально как план, практически — как авторитет капиталиста,  как власть чужой воли, подчиняющей их деятельность своим целям».

Вот теперь Маркс говорит о кооперации в отрицательном ключе. Результатом всего это является то, он пишет это внизу страницы, что: «… по своему содержанию капиталистическое управление носит двойственный характер, соответственно двойст­венности самого подчиненного ему производственного процесса, который, с одной стороны, есть общественный процесс труда для изготовления продукта, с другой стороны — процесс возрастания капитала, то по форме своей капиталистическое управление деспо­тично». Затем Маркс говорит, что для выполнения функций надзора выделяется особый тип наемных работников: «Как армия нуждается в своих офи­церах и унтер-офицерах, точно так же для массы рабочих, объеди­ненной совместным трудом под командой одного и того же капитала, нужны промышленные офицеры (управляющие) и унтер-офицеры (надсмотрщики)». В итоге складывается целая структура надзора за кооперацией, являющаяся по своей сути деспотической. Внизу страницы Маркс пишет: «Капиталист не потому является капиталис­том, что он управляет промышленным предприятием, — наоборот, он становится руководителем промышленности потому, что он ка­питалист. Высшая власть в промышленности становится атри­бутом капитала…». Затем, в середине страницы 344 Маркс подмечает, что происходит с рабочими: «Как независимые личности, рабочие являются индивидуу­мами, вступившими в определенное отношение к одному и тому же капиталу, но не друг к другу. Их кооперация начинается лишь в процессе труда, но в процессе труда они уже перестают принад­лежать самим себе. С вступлением в процесс труда они сделались частью капитала. Как кооперирующиеся между собой рабочие, как члены одного деятельного организма, они сами представляют собой лишь особый способ существования капитала».

Вот что он имеет ввиду под реальным подчинением капиталу. «Общественная про­изводительная сила труда развивается безвозмездно, как только рабочий поставлен в определенные условия, а капитал как раз и ставит его в эти условия. Так как общественная производительная сила труда ничего не стоит капиталу, так как, с другой стороны, она не развивается рабочим, пока сам его труд не принадлежит капиталу, то она представляется производительной силой, принад­лежащей капиталу по самой его природе, имманентной капиталу производительной силой». Все перевернулось: от чего-то, присущего власти труда, общественной власти к чему-то присвоенному капиталом, ставшему властью капитала над работниками. Далее Маркс проводит исторический экскурс относительно внедрения кооперации: средневековье, рабство, колонии, рабский труд, но только при капитализме она развилась в такую форму, при которой появился наемный труд:

«Одновременное употребление многих наемных рабочих в одном и том же процессе труда, будучи условием этого изменения, обра­зует исходный пункт капиталистического производства. Оно сов­падает с самим существованием капитала. Поэтому, если, с одной стороны, капиталистический способ производства является истори­ческой необходимостью для превращения процесса труда в обще­ственный процесс, то, с другой стороны, общественная форма про­цесса труда есть употребляемый капиталом способ выгоднее экс­плуатировать этот процесс посредством повышения его произво­дительной силы». Тут Маркс говорит о коэволюции. Капитал зарождается, в процессе своего зарождения он, с одной стороны помогает, развиваться кооперации, с другой — присваивает определенные ее формы. Определенные формы кооперации позволяют капиталу начать увеличивать производительность, для того, чтобы создавать прибавочную стоимость.

Этот процесс характерен для капитализма на протяжении всей его истории. В заключение главы Маркс на странице 347 пишет: «Простая кооперация всегда является господствующей формой в тех отраслях производства, где капитал оперирует в крупном масштабе, а разделение труда и машины не играют еще значительной роли. Кооперация остается основной формой капиталистического способа производства, хотя в своем простом виде она сама пред­ставляет собой лишь особую форму наряду с другими, более развитыми ее формами». Поэтому нельзя представить капиталистический способ производства без кооперации. Но капиталистическая кооперация — это кооперация под деспотическим контролем капиталиста, с целой структурой надсмотрщиков, которые пытаются разобщить рабочий класс. Вся эта страта менеджеров, надсмотрщиков. Так что вместо того, чтобы говорить о наемных рабочих, мы должны понять, что деспотический аппарат управления разделил рабочий класс в соответствии с функциями, которые каждый из них выполняет.

Давайте перейдем к следующей главе – «Разделение труда и мануфактура». В ней Маркс снова рассматривает преобразование продуктов труда, существующих навыков, существующих орудий труда, технологий в нечто совершенно иное. Маркс сразу указывает, что есть два способа такого преобразования. Первый: вы объединяете в одной мастерской под командой одного капиталиста работников разных ремесел. Маркс описывает создание карет на странице 348. Этот процесс отличается от производства гвоздей или иголок, где вы просто совершаете непрерывный процесс манипуляции с сырьем — то есть один и тот же материал непрерывно преобразуется, пока в конце он не станет иголкой. В то время как при производстве карет вы собираете вместе продукты разных ремесел. Существует два способа возникновения мануфактуры. Но в обоих случаях, как пишет Маркс на странице 350: «… каков бы ни был ее исходный пункт в том или другом частном случае, ее конечная форма всегда одна и та же: производственный механизм, орга­нами которого являются люди». Вот в чем суть: вы организуете людей в режиме кооперации на территории фабрики, чтобы они взаимодействовали друг с другом определенным образом.

Более того, как только вы соберете разные ремесла вместе, вы начнете организовывать их рабочий процесс иным образом. Маркс пишет внизу страницы 350: «… расчленение процесса производства на его особые фазы совершенно совпадает в данном случае с разложе­нием ремесленной деятельности на ее различные частичные операции». Если вы посмотрите на процесс производства в целом, вы увидите, что его можно разделить на отдельные операции. На выполнение отдельной операции в целях специализации можно поставить отдельного работника. Сделав это, можно будет с одной стороны собрать вместе ранее разрозненные ремесла, с другой — задать необходимую для производства последовательность выполнения операций. Но Маркс пишет на странице 351: «Этот узкий технический базис исключает возможность дей­ствительно научного расчленения процесса производства, так как каждый частичный процесс, через который проходит про­дукт, должен быть выполнен как частичная ремесленная работа». Это является препятствием. Маркс признавал, что капитал не любит препятствия, и это препятствие нужно преодолеть: «Именно потому, что ремесленное искусство остается, таким образом, основой процесса производства, каждый рабочий приспособляется исключительно к отправлению одной частичной функции, и рабочая сила его на всю его жизнь превращается в орган этой частичной функции».

С этого момента рабочие вместо того чтобы свободно чередовать выполняемые операции, все больше и больше замыкаются на одном конкретном навыке, конкретной операции, конкретном наборе инструментов. Маркс рассуждает о рабочих и их орудиях труда во втором параграфе 12 главы. Он пишет: «… рабочий, выпол­няющий всю жизнь одну и ту же простую операцию, превращает все свое тело в ее автоматически односторонний орган …». Далее идут интересные рассуждения относительно того, рабочий ли контролирует орудия труда или они — его, какие вообще между ними взаимоотношения. Маркс делает вывод, что, загоняя рабочих в рамки определенной операции или отдельной специализации при разделении труда, капиталист, по сути, привязывает их к орудиям труда. Они не могут освободиться от этого положения.

На странице 352 он продолжает: «Ремесленник, совершающий один за другим различные частичные процессы при производстве продукта, должен то переходить с места на место, то переменять инструменты. Переходы от одной операции к другой прерывают течение его труда и образуют своего рода поры в его рабочем дне». Мы уже говорили, что такие поры-перерывы капитал не любит. «Эти поры сужаются, если он в течение целого дня непрерывно выполняет одну и ту же операцию…». И в самом конце этого параграфа: «С другой стороны, непрерывное однообра­зие работы ослабляет напряженность внимания и подъем жиз­ненной энергии, так как лишает рабочего того отдыха и возбуж­дения, которые создаются самим фактом перемены деятельности». Отчасти со стороны Маркса это уступка Фурье, его критики привязки рабочего к одному инструменту и пожизненному разделению труда. Здесь мы видим позитивные и негативные аспекты разделение труда под капиталистическим контролем. В следующем параграфе идет речь о двух основных формах мануфактуры: гетерогенной и органической. Маркс развивает выдвинутую в первом параграфе мысль о том, как разрозненные ремесла собираются вместе, а потом реорганизуются.

Это приводит его к формулировке новой ранее неозвученной идее. На странице 357 он говорит о «совокупном рабочем»: «Составленный из частичных рабочих совокупный рабочий одной частью своих многочисленных рук, вооруженных инструментами, тянет проволоку, между тем как другие его руки и инструменты в то же время выпрямляют эту проволоку, режут ее, заостряют концы и т. д. Последовательное располо­жение отдельных стадий процесса во времени превратилось в их пространственное расположение друг возле друга». Следующие несколько страниц Маркс посвящает анализу пространственно-временной организации этого процесса, вопросу эффективности, которой можно добиться благодаря совместной пространственно-временной организации различных трудовых процессов. Если вы не будете терять время — у вас повысится производительность. Рационализировав пространственное расположение, вы сэкономите на перемещении. Вопрос пространственно-временной структуры становится вопросом организации труда и, по мнению Маркса, это и есть основа функционирования капитализма.

В 1970-80-х годах в Японии придумали новый способ организации труда.

СТУДЕНТ: Коворкинг.

ХАРВИ: Я имею в виду кое-что другое: организация процесса «Точно в срок» (ТВС). В чем ее суть: вы планируете производство и распределяете потоки продукции так, чтобы у вас совсем не было запасов. Обычный автомобильный завод работает так: кто-то закупает колеса и у вас образуется огромный запас этих колес, которые пока просто лежат. Аналогично и с деталями тормозов, обивкой салона и прочим. Что же сделали японцы с помощью системы «Точно в срок»? Они организовали движение материальных потоков так, что у вас почти не было запасов, ничего не складировалось. На место сбора грузовика направлялось именно то количество колес, которое необходимо в этот день, точное количество иных необходимых для сборки грузовика компонентов. Это оказало огромное влияние на промышленность. Эта инновация дала японскому автопрому огромное конкурентное преимущество в 1980-х гг.

Сейчас все автопроизводители в мире применяют систему «Точно в срок». «General Motors», другие. Эта система — отличный современный пример того, о чем говорил Маркс. И если смотреть на это с точки зрения извлечения прибавочной стоимости — то да, «Точно в срок» помог японской промышленности какое-то время извлекать больше эфемерной прибавочной стоимости, оставив всех других в статусе догоняющих. Это также позволило расширить применение аутсорса: больше не нужно хранить все комплектующие на заводе. У вас есть заводы где-то там, формально независимые, и вы не ответственны за систему здравоохранения или пенсии на них. При системе «Точно в срок» вы организуете процесс производства извне так, чтобы иметь все необходимое, в тот момент, когда вам это понадобится. Но такая система нестабильна. Например, все заводы «Ford» в Европе работают по этой системе и если на одном заводе рабочие объявят забастовку, то все заводы «Ford» не смогут функционировать — у них просто не будет необходимых для работы компонентов.

Такая ситуация, по сути, в определенной степени усиливает власть рабочих: из-за его жесткого планирования производства даже, если часть рабочих объявит забастовку, то остановится все производство. Маркс делает интересное заявление на странице 358: главный аспект организации капиталистической системы — это то, как понимается и настраивается его пространственное и временное измерение. Для этого необходим внутренний план. Он пишет об этом далее, на странице 358: «То, что на изготовление товара должно быть затрачено лишь общест­венно необходимое рабочее время, при товарном производство вообще выступает как внешнее принуждение конкуренцииМежду тем в мануфактуре изготовление данного количества продукта в течение данного рабочего времени становится техническим законом самого процесса производства». То, что навязывает рынок и то, что предусмотрено внутренним планом — не одно и то же. В данном отрывке Маркс говорит о внутреннем планировании, о том, как оно организует производство в пространстве и во времени, и таким образом добивается повышения эффективности.

Но тут снова возникает препятствие. Состоит оно в том, что до сих пор мы имели дело с ремеслами. Далее Маркс предлагает рассмотреть технологии иного общественного строя: «Машина в ее элементарной форме завещана была еще Римской империей в виде водяной мельницы. Ремеслен­ный период также оставил нам великие открытия: компас, порох, книгопечатание и автоматические часы. Но и после этого машина в общем и целом все же продолжает играть ту второстепенную роль, которую отводит ей Адам Смит рядом с разделением труда». Так и есть, до конца XVIII века капиталисты особо не полагались на машины как на источник повышения производительности, у них были другие методы. Да, конечно, были такие изобретения как компас или порох, но это был не тот технологический скачок внутри капиталистического способа производства, какой произошел позднее, с механизацией и появлением современной промышленности. Но, тем не менее, даже в этот ранний период технологического скачка машины оказывали определенное воздействие на рабочих. На странице 362 Маркс снова повторяет: «Привычка к односторонней функции превращает его в орган, действующий с инстинктивной уверенностью, а связь совокупного механизма вынуждает его действовать с регуляр­ностью отдельной части машины».

И ниже: «Таким образом, мануфактура развивает иерархию рабочих сил, которой соответствует шкала заработных плат». Это происходит потому что, как пишет Маркс выше: «После разделения, обособле­ния и изолирования различных операций рабочие делятся, классифицируются и группируются сообразно их преобладаю­щим способностям». Перед нами предстают, таким образом, как он пишет на странице 363, различия между обученными, квалифицированными и необученными, неквалифицированными рабочими: «Наряду с иерархическими ступенями выступает простое деление рабочих на обученных и необученных. Для последних издержки обучения совершенно отпадают, для первых они, вследствие упрощения их функции, ниже, чем для ремесленников. В обоих случаях падает стоимость рабочей силы».

Далее он пишет о процессе деквалификации работников: «Исключения наблюдаются в том случае, когда разложение процесса труда создает новые связные функции, которые в ремесленном производстве или вовсе не имели места, или имели место в ограниченном размере. Относительное обесценение рабочей силы, являющееся резуль­татом устранения или понижения издержек обучения, непосред­ственно означает более значительное возрастание капитала, потому что все, что сокращает время, необходимое для вос­производства рабочей силы, расширяет область прибавочного труда».

Здесь он говорит о том, что при любой реорганизации трудового процесса будут те, чья квалификация понизится, но будут и те, кто переучится и займет вышестоящие должности. Поэтому это не просто понижение квалификации. Одновременно с понижением квалификации происходит процесс переобучения. Переобучение может усилить позиции отдельных рабочих.

Теперь мы переходим к самому важному параграфу — «Разделение труда внутри мануфактуры и разделение труда внутри общества». Маркс противопоставляет разделение труда в цехах и мастерских разделению труда при капитализме, носящему спланированный характер, осуществляемому под строгим надзором и происходящему при координации рынка. И мы должны увидеть, чем отличаются эти два вида разделения труда. Они не независимы друг от друга.

На странице 364 Маркс пишет: «Разделение труда внутри общества и соответственное огра­ничение индивидуума сферой определенной профессии имеет, как и разделение труда внутри мануфактуры, две противо­положные исходные точки развития. В пределах семьи — а с дальнейшим развитием в пределах рода естественное разделение труда возникает вследствие половых и возрастных различий, т. е. на чисто физиологической почве…». Маркса много критиковали за это, но, тем не менее, он так считал. «С другой стороны, как я уже отметил раньше, обмен продуктами возни­кает в тех пунктах, где приходят в соприкосновение различные семьи, роды, общины, потому что в начале человеческой куль­туры не отдельные индивидуумы, а семьи, роды и т. д. всту­пают между собой в сношения как самостоятельные единицы, Различные общины находят различные средства производства и различные жизненные средства среди окружающей их природы. Они различаются поэтому между собой по способу произ­водства, образу жизни и производимым продуктам». Далее он пишет об отношениях обмена между различными группами, обладающими различными активами, ресурсами, видами продуктов.

 

Особо не развивая его, Маркс приводит один важный тезис: «Основой всякого развитого и товарообменом опосредство­ванного разделения труда является отделение города от де­ревни». Диалектическое взаимоотношение города и деревни исторически очень важно. Здесь он не разбирает этот вопрос здесь, но он об этом много и подробно писал. Далее Маркс пишет, что «… численность населения и его плотность, играют ту же роль, какую играет скопление людей в одной и той же мастерской…». Это, по мнению Маркса «предпосылка для разделения труда внутри общества». «Но эта плотность населения есть нечто относительное. Страна, сравнительно слабо населенная, но с развитыми средствами сообщения, обладает более плотным населением, чем более населенная страна с неразвитыми средствами сообщения; и в этом смысле северные штаты Американского союза населены плотнее, чем, например, Индия». Интересно, что Маркс достаточно оригинально использует понятие относительности пространства и времени. В его понимание есть зависимость плотности населения от развития и состояния транспортных и коммуникационных технологий.

Разделение труда внутри мануфактуры, в свою очередь «…требует уже достигшего известной степени зрелости разделения труда внутри общества. Напротив, путем обратного воздействия мануфак­турное разделение труда развивает и расширяет общественное разделение труда». Маркс говорит в этом отрывке о росте многоступенчатости производства, его внутреннем усложнении. Это переход от простой ситуации при который кто-то создает какую-либо вещь, к ситуации, при которой вы создаете только часть этой вещи, деталь, которая будет продаваться на рынке наряду с другими частями, из которых возможно будет собрать вместе какую-то вещь, пригодную для потребления. Рост многоступенчатости производства происходит вместе с пространственным разделением труда, его территориальной специализации.

В середине страницы 366 Маркс пишет: «Территориальное разделение труда, закрепляющее опре­деленные отрасли производства за определенными районами страны, получает новый толчок благодаря мануфактурному производству, эксплуатирующему всякого рода особенности. В мануфактурный период богатый материал разделению труда внутри общества доставляется расширением мирового рынка и колониальной системой, которые входят в круг общих условий существования мануфактурного периода». Ниже он продолжает: «Однако, несмотря на многочисленные аналогии и связь между разделением труда внутри общества и разделением труда внутри мастерской, оба эти типа различны между собой не только по степени, но и по существу». Далее он полемизирует с Адамом Смитом и делает ключевой вывод: «Разделение труда внутри общества опосредствуется куплей и продажей продуктов различных отраслей труда; связь же между частичными работами внутри мануфактуры опосредствуется продажей различных рабочих сил одному и тому же капиталисту, который употребляет их как комбиниро­ванную рабочую силу. Мануфактурное разделение труда пред­полагает концентрацию средств производства в руках одного капиталиста, общественное разделение труда раздробление средств производства между многими независимыми друг от друга товаропроизводителями. В мануфактуре железный закон строго определенных пропорций и отношений распределяет рабочие массы между различными функциями; наоборот, при­хотливая игра случая и произвола определяет собой распре­деление товаропроизводителей и средств их производства между различными отраслями общественного труда». 

Однако далее он пишет: «Правда, различ­ные сферы производства постоянно стремятся к равновесию…» — потому что так работает рынок. Далее он, опираясь на законы товарообмена, объясняет, почему это так — «… Однако эта постоянная тенденция различных сфер производства к равновесию является лишь реакцией против постоянного нарушения этого равнове­сия». Когда спрос и предложение выходят из состояния равновесия, происходят кризисы, повсюду поднимаются цены. И тогда возникает необходимость в корректировке: производители корректируют то, что они производят и в каком количестве: «Правило, действующее при разделении труда внутри ма­стерской a priori [заранее] и планомерно, при разделении труда внутри общества действует лишь a posteriori [задним числом], как внутренняя, слепая естественная необходимость, преодолевающая беспорядочный произвол товаропроизводите­лей и воспринимаемая только в виде барометрических колеба­ний рыночных цен. Мануфактурное разделение труда предпо­лагает безусловную власть капиталиста над людьми, которые образуют простые звенья принадлежащего ему совокупного механизма; общественное разделение труда противопоставляет друг другу независимых товаропроизводителей, не признающих никакого иного авторитета, кроме конкуренции, кроме того принуждения, которое является результатом борьбы их взаим­ных интересов, — подобно тому, как в мире животных война все против всех есть в большей или меньшей степени условие существования всех видов».

Он продолжает: «Поэтому буржуазное со­знание, которым мануфактурное разделение труда, пожизнен­ное прикрепление работника к какой-нибудь одной операции и безусловное подчинение капиталу частичного рабочего про­славляется как организация труда, повышающая его произво­дительную силу, — это же самое буржуазное сознание с одина­ковой горячностью поносит всякий сознательный общественный контроль и регулирование общественного процесса производ­ства как покушение на неприкосновенные права собственности, свободы и самоопределяющегося “гения” индивидуального капиталиста. Весьма характерно, что вдохновенные апологеты фабричной системы не находят против всеобщей организации общественного труда возражения более сильного, чем указание, что такая организация превратила бы все общество в фабрику».

И далее он пишет: «… анархия общественного и деспотия мануфактурного разделения труда взаимно обусловливают друг друга…». В этом отрывке Маркс указывает, что капиталисты на самом деле любят плановое производство у себя на фабрике, но питают отвращение к любому виду общественного планирования, планирования извне.

Вы, наверное, слышали, как люди говорят, что планирование в экономике — это плохая идея. Но вы можете им возразить: если это так, то почему внутри General Motors так много планирования? Почему планирования так много во всех этих корпорациях? Почему они в таком случае так зациклены на таких вещах как всеобщее управление качеством, анализ межотраслевых балансов и так далее? Почему их так волнует оптимизация графиков производства, оптимизация проектов и подобные вещи? Они планируют все вплоть до самых мелких деталей. Поэтому когда вы в следующий раз услышите, как кто-то говорит, что планирование в экономике это плохо, скажите: «ладно, представим, что General Motors вовсе отказались от планирования. И как скоро они обанкротятся? Если они умеют успешно планировать, то почему бы и нам не сделать этого?». Вам возразят: «Ну, вы же превратите тогда все общество в одну большую фабрику». Но вы парируйте: «Собственно в этом и проблема. Фабрика — это ужасное место. Но ужасное оно только потому, что ваше планирование построено так, чтобы сделать ее таковой. Если бы вы превратили весь мир в фабрику, то получилась бы система, которая за счет постоянной реорганизации труда, подавляла бы нашу свободу, таланты и творчество. Вот это было бы действительно ужасно».

Собственно, в этом отрывке Маркс пытается развеять миф, что мы не можем планировать производство. Но найдутся люди, которые скажут: «Нет, централизованное планирование невозможно. Посмотрите, что случилось с Советским Союзом и их блоком. Очевидно, такая система нежизнеспособна, она не работала, потому что она была чересчур переусложнена». А вы можете возразить: «На самом деле, планирование на уровне какой-нибудь занимающейся электронной техникой корпорации также крайне сложно». Поэтому сложность — не аргумент против. Маркс различает два вида разделение труда: математически выверенное разделение труда, оптимально спланированное, сконфигурированное и просчитанное вплоть до малейших деталей, вплоть до отдельного действия рабочего — разделение труда, призванное повысить эффективность, и второй вид разделения труда — невероятно неэффективная рыночная система, поддерживающая через принудительные законы конкуренции деспотизм внутри капиталистической системы, деспотизм на рабочем месте.

Как только другие увидят выстроенную мною систему сверхэксплуатации, приносящую мне прибавочную стоимость, они сразу последуют моему примеру. Я упоминал концепцию «Точно в срок». Если я создам очень эффективную, но крайне репрессивную систему организации труда, то все мои конкуренты будут вынуждены последовать моему примеру. Поэтому репрессии на отдельно взятой фабрике зависят от принудительных законов конкуренции, влияющих извне.

Пятый параграф — «Капиталистический характер мануфактуры». Кратко. На странице 373 интересная идея: присвоение производительной силы труда капиталом. В последних двух параграфах Маркс пытается сказать рабочему классу: производительная сила вашего труда принадлежит вам! А капитал присваивает ее! Присвоив ее, он делает вид, что она — производительная сила самого капитала. На странице 373 он пишет: «… производительная сила, возни­кающая из комбинации различных видов труда, представляется производительной силой капитала. Мануфактура в собствен­ном смысле не только подчиняет самостоятельного прежде рабочего команде и дисциплине капитала, но создает, кроме того, иерархическое расчленение самих рабочих. В то время как простая кооперация оставляет способ труда отдельных лиц в общем и целом неизменным, мануфактура революциони­зирует его снизу доверху и поражает индивидуальную рабочую силу в самом ее корне. Мануфактура уродует рабочего, искус­ственно культивируя в нем одну только одностороннюю сно­ровку и подавляя мир его производственных наклонностей и дарований, подобно тому как в Аргентине убивают животное для того, чтобы получить его шкуру или его сало. Не только отдельные частичные работы распределяются между различ­ными индивидуумами, но и сам индивидуум разделяется, превращается в автоматическое орудие данной частичной ра­боты, и таким образом осуществляется пошлая басня Менения Агриппы, которая изображает человека в виде части его собственного тела».

Рабочий низводится до того, чтобы быть только частью самого себя, как Маркс иронично замечает на странице 373: «Ставший неспособным делать что-либо самостоятельное, мануфактурный рабочий развивает производительную деятельность уже только как принадлежность мастерской капиталиста». Работник больше не управляет мастерской — он становится ее принадлежностью.

Далее: «Духовные потенции производства расширяют свой масштаб на одной стороне потому, что на многих других сторонах они исчезают совершенно. То, что теряют частичные рабочие, сосредоточи­вается в противовес им в капитале. Мануфактурное разде­ление труда приводит к тому, что духовные потенции матери­ального процесса производства противостоят рабочим как чужая собственность и господствующая над ними сила». Даже интеллектуальный труд и умственная активность становятся собственностью капитала. «Этот процесс отделения начинается в простой кооперации…. Он развивается далее в мануфактуре, которая уродует рабочего, превращая его в частичного рабочего. Он завершается в крупной промыш­ленности, которая отделяет науку, как самостоятельную потен­цию производства, от труда и заставляет ее служить капиталу».

Результатом этого становится: «…обеднение рабочего индивидуальными про­изводительными силами». Далее он цитирует Адама Смита: «Умственные способности и развитие большой части людей необходимо складываются в соответствии с их обыч­ными занятиями, Человек, вся жизнь которого проходит в выполнении немногих простых операций… не имеет случая и необходимости изощрять свои умственные способности или упражнять свою сообразительность… становится таким тупым и невежественным, каким только может стать человеческое существо». Обрисовав тупость частичного рабочего, А. Смит продолжает: «Однообразие его неподвижной жизни естественно подрывает муже­ство его характера… Оно ослабляет даже деятельность его тела и де­лает его неспособным напрягать свои силы сколько-нибудь продолжи­тельное время для иного какого-либо занятия, кроме того, к которому он приучен. Его ловкость и умение в его специальной профессии представ­ляются, таким образом, приобретенными за счет его умственных, социаль­ных и военных качеств. Но в каждом развитом цивилизованном обществе в такое именно состояние должны неизбежно впадать трудящиеся бедняки, т. е. основная масса народа». Здесь Маркс отчасти соглашается с Адамом Смитом, что причина деградации работника — в подавление на рабочем месте.

Я очень люблю спрашивать своих коллег в университете: насколько ваша стабильная должность укрощает смелость вашей мысли? Эта правда — стабильная ставка укрощает смелость мысли. Не только рабочие страдают от этого — журналисты, работники СМИ, университетские преподаватели сталкиваются с такой же проблемой. Вам повезло — у студентов пока нет такой проблемы. Надеюсь на это. На следующей странице Маркс продолжает: «Некоторое духовное и телесное уродование неизбежно даже при разделении труда внутри всего общества в целом». Следствие этого является то, что Маркс называет «промышленной патоло­гией». Он не говорит, что ею подвержен весь рабочий класс, но в той или иной степени это влияет на реакцию, на способность думать. И относительно людей, работающих по 80 часов в неделю — это не кажется таким уж неправдоподобным. Потому что у них просто нет времени думать о том, о чем, как нам кажется, они должны думать со своей классовой позиции.

Они заняты, пытаясь свести концы с концами, пытаясь прокормить своих детей. Делая все это, у них просто не остается времени обдумать все эти вопросы. Да, Маркс впадает в крайность, приводя эту цитату Адама Смита, но мы вынуждены согласиться с этим заявлением. Разделение труда — процесс, происходящий в мануфактурный период. Маркс пишет о становлении мануфактурной эпохи и мануфактурной системы в частности. Эта система имеет свои ограничения, в первую очередь — технологические. В самом конце главы, на странице 381 он пишет: «… мануфактура не была в состоянии ни охватить общественное производство во всем его объеме, ни преобразо­вать его до самого корня. Она выделялась как архитектурное украшение на экономическом здании, широким основанием которого было городское ремесло и сельские побочные промыслы. Ее собственный узкий технический базис вступил на известной ступени развития в противоречие с ею же самой созданными потребностями производства». В итоге: «Одним из наиболее совершенных созданий мануфактуры была мастерская для производства самих орудий труда, осо­бенно сложных механических аппаратов… Последние устраняют ремеслен­ный тип труда как основной принцип общественного производ­ства». Следующая глава как раз и будет посвящена машинам. У нас заканчивается время, поэтому я хочу, чтобы к следующему занятию вы прочитали главу о машинах и крупной промышленности. Хотя бы до 457 страницы. Но я также хочу, чтобы вы сделали кое-что еще: я хочу, чтобы вы очень внимательно прочитали сноску на странице 383. Я посвящу определенное количество времени ее разбору. Это одно из тех мест, где Маркс прямо пишет о своем методе. Я думаю важно понять, что он имеет тут ввиду. Примечание о Дарвине, технологиях и прочем.


Перевод: Даниил Гордеев
Редактура: Роман Голобиани

Смотрите также

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Back to top button